Призраки не умеют лгать

Лисивин напоминал деревяшку, худой и напряжённый. Голоса людей сначала слились в один монотонный гул, а потом стали отдаляться. Не надо ни о чем думать, что-то решать, говорить, общаться, надо просто идти.

– Илья, простите меня, – я сжала руки, заставляя его остановиться. – Простите за то, что я наговорила тогда.

Он стоял, не шевелясь и не реагируя, лишь вздымающаяся грудь показала, что он ещё здесь, что он ещё слышит.

– Вы были правы. Я успокоилась. Я поняла, – никак не получалось сказать то, что я на самом деле чувствую.

Никогда не поверю в самоубийство бабушки. Но, если скажу об этом сейчас, получится, что я снова обвиню его во лжи, в нежелании найти преступника.

– Илья, – потянувшись, я сняла с псионника очки, – Не хочу… Ох.

Руки замерли, потому что там за завесой тёмного стекла был совсем не тот, кого я ожидала увидеть. Карие, вечно печальные глаза потухли. Они не принадлежали больше человеку. Одеревеневшие руки, ещё недавно служившие защитой, превратились в капкан.

Если раньше из женского кокетства я жаловалась, что такая мелкая и тощая, то сейчас вознесла за это молитву.

Присев, я ужом вывернулась из кольца рук и отступила, не в силах оторваться от нечеловечески расширенных зрачков псионника.

– Ты должна умереть, – он не дёргался, не прислушивался к чему-то неведомому, но его спокойная убеждённость пугала намного сильнее.

Холод страха обхватил ступни и стал подниматься выше, заставляя тело цепенеть. Как далеко мы ушли! Какая беседка? Ограды и памятники закончились, впереди только редкий ельник да бескрайнее поле, за которым окружная дорога с востока окольцовывала город.

Хрупкое самообладание дало трещину. Пусть в отличие от остальных он не сделал ни шага, ни угрожающего жеста, но я знала, на что способен этот человек.

Кричать, звать, умолять – порывы сменяли друг друга, не давая реализовать ни один. Ноги путались, в голове одно, на деле другое. Я сделала единственное, что могла. Побежала. Ботинки тяжело топали по размягчённой влагой почве, по осыпающимся иголкам, веткам и грязно чёрным остаткам травы.

Главное не споткнуться, не упасть, петляя между оград и крестов, старых и новых, ржавеющих и окрашенных. Ещё чуть-чуть, сегодня погост не самое безлюдное место в городе. За спиной тишина. Только не оглядываться.

Деревянный скелет беседки вынырнул с левой стороны. Впереди уже виднелись памятники аллеи славы, тёмные подвижные пятна траурных костюмов, когда что-то тяжёлое с силой врезалось мне в спину.