Призраки не умеют лгать

– Могу я поинтересоваться деталями дела, заставившего вас обратиться ко мне?

Речь преподавателя была вежливой, вполне в духе старшего поколения, позволяющего себе снисходительность в отношении молодёжи. Но Дмитрий едва не кривился. Сам не мог объяснить, почему. Причин для такой внезапной антипатии вроде бы не было.

– Можете. Потом.

Сорокин стянул очки на кончик носа и весело поглядел на Демона.

– Хорошо, – очки скользнули назад, к тёплым карим глазам. – Оболочка есть у каждого человека, живого или мёртвого, псионника или не обременённого нашими с вами способностями.

Преподаватель достал из кожаного портфеля планшет, стило с мягким резиновым наконечником, нарисовал два круга. Один внутри другого. У Дмитрия возникла ассоциация, будто с экрана на него уставился гигантский глаз. Рядом Борис Михайлович выписал затейливую букву «Ч».

– Структура обычного человека. Оболочка личности окружает энергетическую. Личность преобладает над энергией, удерживая ее внутри собственного «я», – он заштриховал «зрачок», ещё больше усилив сходство с глазом.

Второй зрачок с буквой «П», появился на экране, дополнив пару. На этот раз он закрасил внешний круг.

– Личность окутана коконом энергии. Поэтому нам с вами и не нужна защита, – эти слова профессор произнёс с особой гордостью. – Мы обладаем…

– Борис Михайлович, – перебил Демон.

Он был разочарован. Принципиально новая теория, изложенная в документах (из которых он понял едва ли треть), выливалась в прописные истины, вдолбленные такими же профессорами ещё на первом курсе.

– Всё это мы знаем, – он обернулся за поддержкой к помощникам, и если Гош более или менее разделял нетерпение Дмитрия, то Эми внимала Сорокину с таким сосредоточенным лицом, что псионник не удивился бы раздумьям над дилеммой «обновить маникюр сегодня или подождать день». – Нельзя ли ближе к делу?

– Забыл, что вы не студенты, – виновато развёл руками профессор, – издержки профессии.

Специалист вздохнул, не пытаясь скрыть шумный звук.

– Стандартные, принудительные и двусторонние, – отбарабанила, как по шпаргалке, девушка.

– И?

Минута всеобщего молчания, заставила Бориса Михайловича расплыться в довольной улыбке.

– Слава императору, я больше не в академии, – высказался Гош.

– Аминь, – от чистого сердца добавил Дмитрий.

Профессор засмеялся.