Дары Пустоты

Что до карателей, которых Вы так недолюбливаете, то те уничтожают просто за более-менее убедительную идею, так что им даже платить не надо. Мы можем защитить северо-запад и заставить Асшексию сотрудничать с нами на равных. Они больше не посмеют отрубать головы нашим послам. — Лукьяну потребовалось всё самообладание, чтобы не начать размахивать руками и повышать тон дабы донести до отца все свои тревоги.

— Союз с муритским князем удержит Асшексию от поспешных действий, — деловым тоном зачастил Император, но Лукьян задрожал от нетерпения.

— К тому же каратели нужны мне на юге, а Орден должен остаться здесь, у них особая миссия.

— Ложь! — громче чем следовало бы сказал он. Испуг белой вуалью опустился на его лицо, но ретироваться было уже поздно.

Несколько гостей, которые были поблизости прервали свои беседы и повернулись в их сторону с беспокойным видом на лицах. Император обернулся и оглядел толпу, которая тут же зажужжала прежними разговорами.

— Ты покинешь Литари в форме рядового офицера, и впредь я запрещаю тебе хоть как-то упоминать нашу семью и позорить меня.

— проговорил он, не разжимая челюсти. Его взгляд искрил откровенной ненавистью.

Лукьян распахнул глаза от неожиданности и изумления и слегка приоткрыл рот, не находя подходящего ответа.

— Хорошее владение оружием никогда не считалось твоей отличительной чертой, хотя учителя были лучшие, — с усмешкой произнёс Император, наблюдая за разрастающимся удивлением и шоком своего сына. — Ты всегда больше болтал, чем делал.

— Если таково ваше решения, я, конечно, не смею противиться. — Голос Лукьяна начал дрожать под непоколебимой силой его отца, но выглядеть он старался достойно.

— Нахальный, бессовестный мальчишка, — произнёс Император ледяным злобным шёпотом.

Цесаревич поднял взгляд, переполненный обидой. Глаза жгло и внутри всё клокотало от боли. Лютое презрение отца сломило его и он, признавая поражение, понурил голову.

Глава 7. Побег

Лучи последних мартовских дней озорничали на скобленном полу в заставленной комнате в доме у незнакомца.

Веки Микелы разомкнулись и он некоторое время пустым взглядом смотрел на обшарпанные ножки лавки, подле которых хранились пузатые банки с черничным вареньем. На мгновение ему показалось, что он снова в таверне Нелы; уж больно обстановка была уютная. Только надоедливое корябанье пера никак не вписывалось в эту картину. Откуда оно? Этот вопрос заставил Микелу сесть и осмотреться.