Дары Пустоты

— Я думал вы разделяете точку зрения Его Светлости Гавриила?

Лицо с каждой секундой молчания Левинского покрывалось капельками пота и приобретало пурпурный оттенок из-за попыток сказать что-то более-менее содержательное и не обидное. Оскорблять лидера Светлых нельзя, как и врать престолонаследнику.

— Его Императорское Величество знает моё мнение, — ответил он, кивая сам себе. — Я не раз его озвучивал.

— Вашу голову что-нибудь занимает кроме политики, молодой человек, — странным образом скривил губы Император имитируя улыбку, скрывая за ней нарастающее недовольство.

Княжна Марика едва не свалилась на землю, торопясь поклониться государю, Левинский кивнул и задержал голову на пару секунд, прежде чем вновь поднять глаза на Императора. Однако все его попытки избежать взгляд государя были лишними, потому как тот смотрел только на сына. Императрица, в свою очередь, выглядела очень обеспокоенной, но не посмела вмешиваться.

— Лукьян, — строго прохрипел он и развернулся спиной.

Цесаревич поклонился гостям, подождал поклонов в ответ и последовал за отцом.

— У меня состоялся любопытный разговор с Гавриилом перед советом. Думаю ты знаешь подробности, — проговорил он тихим строгим голосом, двигаясь не спеша вдоль фонтана, сверкавшим россыпью отражений огней.

— Не имею ни малейшего представления, — пожал плечами цесаревич, наблюдая как ловко артистка крутит зажжённый обруч на запястье.

— Не шути со мной, — процедил сквозь зубы Император, явно сдерживая клокочущий гнев.

— Я не собирался ничего делать за вашей спиной, — начал объясняться цесаревич.

— Неужели? — Император остановился и поднял брови. — А что тогда? На что ты и твой недалёкий дядя рассчитываете?

Лукьян виновато опустил глаза. Несомненно Гавриил уже всё доложил Императору, подав это в своём лживом толковании. Злоба начала зарождаться в животе Лукьяна, но страх перед отцом всё ещё был силён.

— Ты собирался заручиться поддержкой Ордена? Или наёмников? Или карателей? — продолжил наседать Император. — Я никого не отдам под твоё руководство. Ты ещё ребёнок. Если хочешь посетить Легой, то...

— Драгоценный Орден, — прервал цесаревич, совсем обезумев от смелости, — десять лет из столицы не выходит. Наёмники готовы с радостью положить свои головы за деньги, которые, пока что, у нас есть.