Дары Пустоты

Всё это было уже давно известно и никаким открытием для цесаревича не являлось. — Значит пока у меня в руках любая из этих шахматных фигур, вы, — он сделал паузу и поднял взгляд на Гавриила, — или кто-либо из Светлого Ордена, не сможет применить свою силу на мне?

Гавриил поглаживал подбородок в раздумьях, оценивая тот объём знаний, которыми можно было бы поделиться.

— Эти шахматы довольно старые и переполнены энергией Пустоты, они не могут нанести существенного вреда. Другое дело чистый обсидиан… — Светлый замолк, размышляя, словно разговоры об обсидиане навели его на какую-то стоящую мысль.

Цесаревич воспользовался моментом и, хорошенько оценив свою позицию в игре, передвинул пешку на D3. Гавриил наоборот оставил шахматы, сложил кончики пальцев вместе и с осуждающим видом посмотрел на Лукьяна.

— Ваше Высочество, я уверен, что вы просили аудиенции со мной не из-за шахмат или камней, не так ли? — Тревога, мелькнувшая в глазах престолонаследника, дала чёткое видение того, что лидер Светлого Ордена угадал с феноменальной точностью, и тот расплылся в хищной ухмылке.

— Истина, — буркнул цесаревич. Его горло внезапно пересохло и говорить он мог с трудом. Гавриил же продолжал таращиться тугим взглядом. — Я хотел поговорить… — Жар прокатился по нему, а на лбу выступили капли пота. — О форте Легой.

Цесаревич спешно поднялся, деревянный стул тяжело скрипнул.

— Легой? А что с ним? — как ни в чём не бывало промурлыкал Гавриил.

Цесаревич отвернулся от него и, дрожащими руками, спешно налил себе пол бокала вина.

— Он в бедственном положении. Плохое снабжение, солдаты деморализованы. — Едва ли вино помогло. Он говорил прерывисто, словно пробежал весь путь сюда. К тому же его мыслям мешал монотонный свист в голове и он с трудом обличал их в предложения.

— Я слышал подобное раньше, — произнёс Гавриил задумчиво.

— Нет, — отрезал Лукьян быстрее, чем следовало бы, развернулся к собеседнику и замолчал. — Его ответ можно было целиком и полностью расценивать как “да”. — Я… — Он чувствовал как кровь долбит виски, как сердце сжимается в стянутый плотный комок, ногти дико колотили край хрустального бокала. — Мой дядя пояснил недочёты в решениях Совета.

— Вам нехорошо? — довольно спросил Гавриил.

Цесаревич не слышал его.