Дары Пустоты

Его колено больше не болело, а сотни вопросов подстёгивали его начать день как можно быстрее. Он ополоснул лицо, оделся как можно быстрее и вылетел из комнаты, намереваясь посетить террасу.

Однако, когда он ворвался туда десятью минутами позже, он сумел лишь напугать двоих служанок, которые убирали со стола. Девушки тут же согнулись в поклоне и не поднимали головы.

— Где госпожа Гордана? — потребовал он, загоняя обратно нарастающее смущение.

— Госпожа уехала сегодня рано утром. Госпожа Дагила ждёт вас на Арене, господин, — ответила одна из них не поднимая взгляд.

— Уехала? — удивился Микела. — Куда?

— Нам неизвестно, господин.

Он глянул на них, подбирая извинение, но желание поговорить с кем-нибудь из Тёмных взяло верх. Оставив террасу позади он выбежал в тусклый коридор, затем в пустующий холл, от которого приятно веяло прохладой, и вышел на залитый солнцем главный вход.

Чудный ясный денёк пророчило утро. Небо сияло кристальной голубизной, а распускающиеся дебри так и манили прогуляться по ковру из ландышей.

Кая в шёлковом платье цвета лепестков сирени стояла неподвижно около куста расцветающего шиповника, словно высеченная из мрамора статуя древней богини. Он тоже замер увидев её и забыл что только минуту назад отчаянно хотел знать. Странное чувство начало зарождаться в его животе, волнующее и в то же время неприятное. Это добавляло смятение в его и без того запутанные мысли. Микеле не нравилось нарастающее беспокойство, но поделать он ничего не мог.

Ощутив его пристальный взгляд девушка повернулась.

— О, Микела. Ты рано сегодня, — улыбнулась она мягко и подошла к нему.

Дышать стало трудно, сердце заходилось от одного только её вида. Аромат гортензии снова наполнял нос, парализовал и не давал мыслить ясно.

— Микела? — спросила она, заглядывая в его стеклянные глаза, — Что с тобой?

Капельки пота проступили на лбу и он спешно потёр его. Он сглотнул и прокашлялся.

— Да, я… — промямлил он. — Я задумался. Я хотел сказать, что… Доброе утро.

Глаза Каи крохотными изумрудами вытаращились на него, а затем она заливисто засмеялась.

— Ты должно быть не завтракал ещё. Пойдём со мной, я велела накрыть в беседке. Там очень красиво в это время года.

Без церемоний она обвила свою тонкую руку, покрытую тонкой тканью вокруг его и начала тянуть его в глубины сада. Микела повиновался без возражений.

Некоторое время они молча шли, слушая щебетание певчих птах. Микела чувствовал, что всё его нутро расплавилось от одного только её прикосновения.