Дары Пустоты

— Ваше Высочество, — начал Воррал, но беспокойство суровыми морщинами отразилось на его лбе и он сник.

— Вы до сих пор сомневаетесь? — спросил Лукьян с некой усмешкой, прекрасно понимая что уже все решено и ничего нельзя повернуть вспять.

— Нет, но… — Воррал протянул маленькую склянку с загадочным серо—черным порошком внутри. Тугая пробка плотно закрывала содержимое. Никаких ярлыков на мензурке не было.

Цесаревич приподнял брови, но слишком хорошо зная дядю, схватил склянку и без лишних вопросов спрятал в нагрудный карман.

Дядя тут же обнял племянника и похлопал по спине.

— Обсидиановая пудра, — пояснил министр шепотом. — Щепотка перед сном и стакан воды, отличное средство от бессонницы.

Лукьян неопределенно кивнул, не понимая к чему клонит дядя и зачем нужна такая конспирация, учитывая, что ни Светлых ни кого либо из совета здесь не было. Или было?

Цесаревич беспокойно огляделся по башням дворца, заметил едва различимый силуэт вдалеке и поторопился сесть на лошадь.

До встречи, — сказал он, махнув всей семье разом.

Императрица помахала платком и слезы с новой силой потекли по щекам. Воррал кивнул и с тоской на лице махнул племяннику. Конвой безотлагательно отравился в путь.

Несмотря на середину весны, которая обычно благоприятствовала размытию привычных маршрутов, превращая их в трудно преодолимое месиво, дороги были довольно терпимыми. Всякий кто выбирал пеший ход любому другому, в силу разных обстоятельств, будь то состояние ума или кошелька, могли перевести дух и плотно пообедать в любом трактире, которые встречались часто.

Конвой Лукьяна составлял четыре человека, все молчаливые и скромные. По крайней мере только их лидер, Давлад, разговаривал с цесаревичем, но, как и было согласовано, называл его по имени, минуя титул.

— Мне кажется или там впереди Тавросград? — спросил глубоким басом один из людей Давлада.

Лукьян резко поднял голову и обернулся, слыша голос воина впервые.

— Да, Эзрад — устало протянул Давлад, — дошли.

На горизонте можно было различить крохотный городишко размером с чайную чашку, а за ним вставала цепь молчаливых заснеженных гигантов — Далурских гор.

— Нас пустят? — спросил Давлад цесаревича.