Малиновый запах надежды

Но Лейла, выглянув из‑за плеча мужа, молча отстранила его, уже набравшего в легкие воздуха для гневной тирады, и вышла ко мне:

– Что случилось, Саша?

Я молча протянула ей записку и фотографию. Подруга прочитала одно‑единственное слово, посмотрела на снимок и кивнула в сторону моей двери:

– Пойдем.

А затем оглянулась на мужа:

– Сережа, ложись спать. Я скоро вернусь, не волнуйся.

Мы вошли в мою квартиру. Я задержалась в коридоре, снимая плащ и туфли, а Лейла сразу же отправилась на кухню. Когда я туда вошла, подруга уже успела поставить чайник и, сидя за столом, внимательно рассматривала снимок.

– Мне это подкинули сегодня, – сказала я и достала из шкафчика две чашки. – А еще утром в почтовом ящике нашла другую записку, только выкинула ее, потому что показалась она мне бессмысленной, никому конкретно не адресованной. В ней было всего два слова: «Забыла уже?»

Подруга кивнула и, задумчиво вертя снимок в руках, спросила:

– Этот человек с фотографии много значил для тебя?

Я сделала глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и на выдохе произнесла:

– Да.

И значит до сих пор.

– Что с ним случилось? Снимок какой‑то… холодный, будто…

– Он умер, – подтвердила я ее догадки. Фраза далась на удивление легко. – Ты увидела это по фотографии?

– Почувствовала. К сожалению, я не умею видеть по фотографиям, как моя бабушка, – со вздохом ответила Лейла и аккуратно, будто святыню, положила снимок на стол. – Не передался мне ее талант. Я лучше разбираюсь в картах. Но сейчас мне показалось, будто с парнем на фотографии что‑то не то.

Это необязательно должна быть физическая смерть. Человек может быть мертвым духовно – спиться, стать наркоманом, опуститься. Или находиться в коме, болеть онкологией. Понимаешь? Но раз ты говоришь, что он умер…

– Погиб, – отрывисто произнесла я.

– Молодой и красивый, – вздохнула Лейла с таким искренним сожалением, будто была знакома с Тимом. – Тот, кто подбросил анонимки, должен хорошо знать тебя.

Она высказала то, о чем я и сама думала. Но кто это и что он хотел сказать своими записками, даже предположить не могла.

Никто из нынешнего окружения не знал о Тиме, даже Лелику и Лейле я ничего не рассказала. Исключением была лишь парикмахер. Но нелепо даже предполагать, что сейчас, четыре года спустя, та женщина каким‑то образом разыскала меня для того, чтобы подбросить пару конвертов.

– Лейла, а ты не можешь увидеть, кто подкинул мне записки и чего этим хотел добиться? – с надеждой спросила я у подруги.