Вендетта

Но ведь Беннардо не мог поступить недостойно? 

Франческа вспомнила, как бледно выглядело ее владение клинком по сравнению с Санторо-старшим. В честной дуэли у брата не было ни малейшего шанса, поэтому такая дуэль априори нечестная, заключила она, и, значит, яд просто уравнял шансы.

***

 — Может, ты скажешь брату, что проконтролировал? — умоляюще пробормотала Франческа, чувствуя всей душой, что пяти отжиманий на сегодня достаточно.

 — Ты что? У нас в семье врать не принято, — отрезал Роберто. 

 — Я понял.

 — Практически идеально. Но если ты собираешься по полчаса после каждого отжимания лежать на полу, то до прихода брата мы ничего не успеем.

 — Сам бы попробовал, — огрызнулась Ческа, делая очередную попытку разогнуть руки.

 — Если ты помнишь, то я пятнадцать раз отжался, и ничего страшного в этом не вижу. Давай-давай, шевелись. Вот, уже всего два раза осталось.

 — Не всего, а целых, — пропыхтела Ческа.

 — Вот, уже один. Попу только лучше держи, а то она у тебя вверх лезет.

 «Далась вам моя попа, за своими бы лучше смотрели», — подумала девушка, но пятую точку все же попыталась взять под контроль, что ей с большим трудом, но удалось. Свалившись после пятого отжимания, она задумалась над вопросом, а, собственно, кто кому мстит? А главное, ей-то за что, она ведь ничего еще и сделать не успела...

 — Чино, вставай давай, на нас еще пол и ужин, — попытался поднять ее Роберто.

 — Полы я мыть не умею, готовить тоже, — честно призналась девушка, не открывая глаз. 

 — Тогда у нас налицо серьезная проблема — я тоже не умею ни первого, ни второго. Что будем делать? Если к приходу брата его указания не выполним, десятью отжиманиями не обойдемся.

 От ужаса Ческа сразу нашла в себе силы встать. Да она одного отжимания не переживет, не то что десять! Эти Санторо настоящие садисты!

 — Конечно, я, видел, как пол моют.

 — Ты маг? — с уважением уточнил Санторо-младший.

 — Очень слабый, — честно признала девушка. — Родители даже решили не отправлять меня учиться, хотя я хотел.

 — А что знаешь? — заинтересовался Роберто.

 Франческа задумалась.