Поэт дождя

***

Ветхий, полуразрушенный и давно уже заброшенный дом люди обходили стороной, а ночами старались вовсе не появляться рядом. Призраки, вампиры и прочая нечисть были бы им  куда симпатичней, чем его ночные постояльцы. На ночлег здесь собирался разношёрстный оголтелый сброд. Вечно пьяные шальные глаза на лицах, застывших в постоянном выражении диких и низменных желаний.

Поговаривали, что никчёмные и опустившиеся обитатели этого мрачного дома существовали в постоянном разврате и частенько промышляли разбоем, жестоко и бесцеремонно избивая случайных любопытных прохожих.

На кухнях шушукались, что властям давно пора бы разогнать это гнездилище порока. Но власти угрюмо отмалчивались. Горожане шептались и продолжали бояться.

А поэт не боялся. Скорее, наоборот – он внушал ночлежникам животный страх. Ибо люди, почти утратившие  всё человеческое, острее чувствуют свои скрытые инстинкты. Они каким-то образом прознали, что поэт дружен с дождём.

Наверно, кто-то подсмотрел, а потом рассказал другим, как в жуткую грозу под бешеным ливнем дикие порывы ветра срывали с его уст нечленораздельные звуки и возносили их в сырое небо ночи.

Аккуратно перешагивая через груды кирпичей и торчащие арматуры, обходя ёрзающие клубки человеческих тел и поломанные стулья, поэт дошёл до лестницы, на ступенях которой что-то громко обсуждали взъерошенные пьяные ночлежники. Заметив поэта, они замолкли и, с трудом поднявшись, уковыляли в темноту. Осторожно и степенно, поэт поднялся на второй этаж.

Тяжелый воздух холодными пальцами сырости прикоснулся к его щекам.

Он огляделся и увидел неяркий свет в одном из углов этажа. Кто бы это мог быть? Обитатели дома не любили зажигать огни. Несколько заинтересованный, он пошёл на свет. Его источником оказались три наполовину сгоревшие свечи в старомодном потёртом подсвечнике. Их дрожащие блики отвоёвывали у тьмы склонённую над листом фигуру человека в белом балахоне. Он разительно отличался от других обитателей дома, раньше поэт его здесь не видел.

Человек был настолько увлечён своим занятием, кажется, рисовал, что будто и не заметил приблизившегося поэта.

– Здравствуй! – неожиданно произнёс он, приподняв кудрявую голову, и в тишине его полушёпот показался криком.

– Здравствуй, – тихо ответил поэт, – кто ты?

– Художник, – человек поднял с импровизированного столика (два кирпича на полу и крышка от стула на них) альбомный лист, – смотри!

Поэт взглянул на рисунок, можно сказать, даже набросок.