О чём мечтает весна

Говорили, все бабы ведьмы. И чарам их подвластны котелок да поварёшка, чугунок да плошка. А в мужских делах нет проку от них.

Лада долго уснуть не могла, и дело не в тесноте было, не в храпе новобранцев и опытных богатырей, не в стойком запахе коней и пота, наполнившим шатёр. Она думала о том, что сделать может, чтобы уважение Прохора и Анисима заполучить.

«Безнадёга. Проку от нас, баб, нет», — сон долго не приходил, но нагрянув, дал подсказку.

Поутру Лада сказала Великану и Шестипалому:

— Готовы ли, богатыри, пред князем предстать, прямо сегодня?

Не поняли они ничего, плечами пожали.

— Пойдёмте к Парамону.

Предложила Лада Кистеню спор, что одолеть его в «катание быков» сможет. Посмеялся тот, но азарт в глазах его вспыхнул:

— Что ж ты предлагаешь за ставку?

— Если обыграю тебя, то впишешь нас заново, в самый верх очереди.

— Нас?

— Да, и меня вместе с богатырями.

Анисим подбоченился:

— Не нравится мне это.

— Плёвое дело, — кивнул Кистень. — Вот только, что взамен ты сможешь предложить, если проиграешь?

— Себя, — сказала Лада, и просторный шатёр воеводы Парамона наполнился свистом и гоготом.

Она надуманно понадеялась на то, что понравилась Кистеню. Осознала, что теперь поставила на кон не только свою судьбу, но и репутацию Великана и Шестипалого. Страх подкатил, но пути назад не было. Лада краем глаза увидела, как Анисим за голову взялся, махнул досадно рукой Прохор.

— Какое же пари у меня может быть с обманщицей? — скривил губы Парамон.

Лада наклонилась к нему и на ухо сказала:

— Как у обманщика. И костями-лодыжками сыграем не твоими счастливыми. Посмотрим, как без жульничества, твоя игра пойдёт.

Побледнел Парамон. Но, то ли дерзость Лады его побудила к ответу на вызов, то ли азарт его над всеми чувствами возобладал, а может, и ставка её подкупила, согласился он на спор и на условия де́вицы.

Уселись Лада и Парамон на бочки. Дружинники принесли кости, судью выбрали, окружили плотно игроков, дыхание затаили.

Первым Кистень лодыжки бросил. Два «быка» выпало и два «сака».

— Три очка, — объявил судья.

Лада потрясла кости как следует, шепнула в руки: «Помоги мне, господи». Так сильно она на доску лодыжки выкинула, что одна прочь укатилась.

— Перебросить нужно будет? — посмотрел судья на Кистеня.

А тот уже считал очки выброшенные, и Лада тоже. «Бык», «сак» и «горе» — полтора очка без одной лодыжки.

— Не нужно, — лукаво сказал Кистень.