О чём мечтает весна

— С чего взяла, что я сегодня еду?

— Люди добрые сказали, что Прохор вернулся, я всё и поняла.

— А как же родня твоя?

— Я уже с ними попрощалась. Видишь, матушка позволила вещи отцовские взять, — Лада обернулась кругом, демонстрируя.

«И мешок в путь собрала, через плечо перевесив».

— Я не воевода и в дружину принять тебя не смогу, от меня ничего такого не зависит, — развёл руками Анисим.

— А Прохор? Он же в вербовщики устроиться ездил, разве нет?

Шестипалый расхохотался:

— Вот это прыть! И что же ты умеешь?

— Азам обучена, а там разберусь, — заявила Лада.

«Какая глупость, — Анисим не хотел оставлять это место в думах о Ярославе и о ней, но гораздо сильнее не желал её с собой брать. — Куда ты, де́вица, лезешь?»

— Ступай домой! — прикрикнул Великан.

— Пусть он своё слово скажет, — указала Лада на Шестипалого.

— А клинок у тебя есть? Нет. Знать быть, верно Анисим сказал, ступай домой.

— В дружине выдадут. Я слышала, что положено.

— Сталь дорога, а меч верный того дороже. Не дадут его тому, кто его в руках едва держит, — Анисим постарался сказать это спокойно.

Прохор вышел из дому, Анисим запер дверь, и они направились в сторону детинца, к доку, где ждёт их дубас. Показалось, что Лада всё поняла и пошла домой, но не успели богатыри пересечь стену портовую, как Шестипалый заметил её, идущую хвостом, и указал на это Великану.

— Чего не понятно-то?! — резко обернулся Анисим.

— Ну, хоть оруженосицей своей возьми.

— Я что тебе, княжий сын? Не положено мне оруженосцев иметь. На то я сам у себя есть.

Лада не унялась:

— Возьми с собой, а взамен проси, что хочешь. Не могу я здесь остаться, не могу всю жизнь быть посмешищем.

От этих её слов сердце сжалось. Жалость верх брала, но не мог Анисим никак её взять с собой.

— Хочешь, — наконец сказала Лада отчаянно. — Стану женой твоей. Демьян говорит, что если я хочу с мужчиной бок о бок на поле брани стоять, то верно мне жениться на нём, как варяги делают.

Прохор присвистнул, теперь уж вовсю, все кто слышал пооборачивались: и стражи детинца, и крестьяне посадские, и те, кто за воротами проходил. Анисим опешил.

«В жёны взять...» — никогда о ней он не думал так. Мала всегда была. Глупа до сих пор осталась. Упрямая и отчаянная. Зачем такая жена, что слово мужское слушать не хочет?

— Сбрендил дед Демьян твой, так ему и скажи.

— А вон и он идёт! — вскрикнул возбуждённый Прохор.