О чём мечтает весна

На мгновение показалось, что теперь он играет не мелодичную песню, а призывает её на войну. Нет, всё-таки показалось, музыка лилась лиричная. И теперь Лада осознала, что не мерещится ей, а кто-то действительно играет. Поддавшись любопытству, де́вица отошла от берега, следуя источнику звука.

На опушке, к коей не вели тропы ни глухие, ни исхоженные, играл на чудном инструменте высокий мужчина. Волосом заросший, в бороде листва сухая, а разодет празднично и не по погоде. Рубаха белёная, вышивкой пестрит золотой да красной, пояс широкий каменьями расшит, сапоги как цвет-огонёк пламенем сверкают.

— Не напугал тебя, де́вица? — голос о годах сказал, эхом по опушке пробежал.

— Чем же, сударь? — если поначалу Ладу и смутила ненавязчивая песнь, льющаяся с лесным ветерком, то теперь, когда она увидела её исполнителя, предрассудки свои отбросила.

— Дикие места эти в Муроме недобрыми слывут, и много суеверий ходит об обитателях здешних, а также тех, кто в топях ещё северней живёт.

— О ком же ты, сударь, говоришь? О Бабе-яге да Лешем, о кикиморах болотных да русалках, что на древах вековых селятся? — Лада рассмеялась.

— А разве ты не веришь в них?

— Может, и верю, а только не встречала никогда.

Теперь в ответ рассмеялся мужчина.

— А я не напугала тебя, сударь? — спросила Лада.

— Чем же, де́вица?

— Ты ведь тоже веришь в Бабу-ягу да Лешего, в сороку бесхвостую и чудище поганое. А вдруг, я и есть ве́щица, какой рядовичей несмышлёных пугают.

Мужчина обернулся задом, нагнулся и между ног своих выглянул на Ладу, выпрямился и встал обратно:

— Теперь совсем не боюсь.

— Повеселил меня, сударь, — вздохнула Лада, от смеха успокоившись, — и я уж точно не забоюсь тебя теперь.

— Не боятся никого те, у кого сердца печалью и тоской наполнены. Нет тем дела до страху, кто скитается неприкаянный, потеряв любовь.

Странным образом показалось Ладе, что проведение столкнуло её с незнакомцем.

— И ты любовь потерял?

— Потерял, — выдохнул мужчина, — где-то здесь должна быть, не видела?

Пошутил ли тот?

— Я тебя впервые вижу, и любовь твою знать не знаю, — тут Ладе вспомнилось, как упоминали давеча о кобзаре, заблудившемся и сгинувшем в чащах северных.

— Может, и был когда-то странником, да сердце мне подсказало, где я должен быть.

Сердце Лады на схожий вопрос пока ответа не дало.

— Спать думал, но холод, тьму несущий, разбудил, — пробубнил незнакомец под нос.