Полуночные тайны Академии Грейридж

Кто на вас собирался напасть?

Да, вопросов было великое множество, но ответил мне герцог лишь на первые два, напрочь проигнорировав последний. Прекрасно понимала, что даже сейчас все равно не доверяет, а если и доверяет, то далеко не во всем.

Наверное, я бы на его месте тоже была такой осторожной. Хотя нет, я бы давно скатилась до паранойи, учитывая количество покушений за год, а он молодец, держался. Да только все равно выглядел смертельно уставшим, пока рассказывал о том, что вчера вечером был срочно вызван к королю.

Его Величеству вдруг взбрело в голову, что пора бы позаботиться о своем верном подданном да напомнить ему принципы наследования герцогских земель. То, что у Себастьяна не было наследника, ни для кого тайной не являлось, однако озаботился этим вопросом король почему-то именно сейчас.

Но даже не разговор с Его Величеством, к которому пришлось, исполняя приказ, ехать самолично, усыпил бдительность герцога в эту ночь. В тот самый миг, когда Себастьян покидал дворец, на короля было совершено покушение.

Поимка незадачливого преступника, последующий допрос, лечение правителя – все это заняло время, а потому, когда герцог де Зентье перенесся обратно, отмечая, что защитный купол вокруг его замка просто исчез, все уже было кончено.

Он опоздал и мог видеть лишь последствия этой ночи: спящих слуг, упавших там, где они находились в момент наложения чар; взломанную сокровищницу, из которой злоумышленникам не удалось вынести абсолютно ничего, потому что защита снималась лишь со смертью самого Себастьяна или его рукой; отсутствие Анги в ее комнате – герцог едва с ума не сошел, пока налаживал поисковые чары, чтобы отыскать в замке собственную дочь; разрушенную гостиную в собственных покоях – теперь мне будут припоминать целых две трехсотлетних вазы; и, собственно, меня, истекающую кровью, держащую оборону, привалившись к двери.

– Мне далеко не с первой попытки удалось отобрать кинжал, который ты сжимала в руке, – пожурили меня, но как-то по-доброму, вынуждая смутиться и тут же нахмуриться.

– Но не убили же, это я... – я не договорила, потому что вслух произносить такое было трудно, да и руки снова начинали дрожать.

– И правильно сделала. Поверь мне, свидетелей в живых не оставляют. А таких, которые могут дать отпор, и подавно.