НУС

— Раскроете, — подсел к ним Микула. — Спасибо вам, а то во всей этой суматохе, я и поблагодарить вас не успел. Что хотите, всё отдам.

— Рад помочь в деле добром, — ответил Венислав. — Ничего мне не нужно, жизнь она длинная, когда-нибудь сочтёмся.

— Нет, — внезапно сказала Девана. — Горн твой нужен, для дела важного. Думала в Муроме, кого попросить, но можно и здесь.

— Всё, что скажешь, сделаю, — сразу согласился кузнец. — А что конкретно?

— Ничего сложного, как придём, так и расскажу, а сейчас — отдыхать, — ответила девушка.

— Я первая подежурю, затем Венислав и ты Микула.

Все согласились и легли на покой, а Девана осталась следить за костром. Так она просидела больше часа, а затем тихо сказала.

— Вставай, всё равно вижу, что не спишь.

Венислав тут же поднялся и сел рядом с ней. Некоторое время они сидели молча, наконец парень спросил.

— Расскажешь про мать?

— Я её почти не знала, — ответила девушка. — Только совсем маленькой. Помню Железный замок и чудеса великие в нём.

— Какие чудеса?

— Много всего.

Гамаюн, жар-птица пролетала, нечисти полно. Зеркала волшебные, которые весь свет показывали. Кощея помню, часто там ходил со своими железными воинами. Вот где силищи немерено, даже не знаю кто из них сильнее. Стены кулаками крушили, ни меч, ни копьё их не берёт. Видела, как голыми руками волколаков рвали.

— А мне теперь с ними драться, — немного поник Венислав. — Где же моя сила богатырская?

— До храма Перуна доберёмся, а там посмотрим. Если повезёт, то пробудится.

— Хорошо бы, — улыбнулся парень. — А Добромира? Какая она вообще?

— Грустная, — чуть замявшись ответила Девана. — Страдает она сильно. Ждёт всегда чего-то, как сейчас помню. Выйдет матушка на балкон и стоит, вдаль смотрит. По несколько суток с места не сходила. Иногда кричит сильно, запрётся у себя и плачет.

— Вот же Кощей поганый, — сжал кулаки Венислав. — Как так можно то?

— Не в Кощее дело, он её не трогает. За всё время я его рядом с ней один раз видела и то тогда, когда он меня на огненной колеснице к варягам отвёз.

— У родной матери отнял?

— Она сама этого захотела, сказала — так нужно. Как восемь лет мне исполнилось, так увезли меня на север. Там у одного ярла жила, училась сражаться, а в шестнадцать, отвели в храм Одина, это их верховный бог, и у меня силы проснулись, волосы ожили. В нескольких походах участвовала, а затем уже по Руси путешествовала. Где-то с месяц назад прилетел гамаюн и сказал к тебе идти — помочь матушку спасти.