Хирургические убийства

Или правильнее будет сказать: господин Мортимер Яно?

— Ах, это – пустая безделица! – усмехнулся собеседник, и его беспокойство заметно стало угасать, — ну, называюсь я в столице Эрнстом, какая в том беда? Мне, как добропорядочному практикующему врачу не пристало запросто посещать бои без правил, травлю крыс, да проводить вечера в более чем сомнительной компании псевдодочерей супругов Парк, сами супружеские узы коих также могут и должны быть поставлены под сомненье. Вот тут-то на помощь мне и приходит мой Эрнст – давний приятель, которого отличает врождённая слабость здоровья, и которого, в следствие этого, я должен проведывать с завидной регулярностью, — короткий смешок, — слабость здоровья Эрнста предоставляет мне прекрасную возможность развлекаться в Кленфилде в своё удовольствие, не теряя репутации здесь, в Мохаре.

— Насиловать и резать проституток – прекрасное развлечение, — словно бы себе под нос проговорила чародейка, но с таким расчётом, чтобы её слова оказались расслышанными подозреваемым.

И он расслышал.

— Что? – Эрнст мгновенно спустил ноги с дивана и подался вперёд.

— Вы на прошлой неделе имели договорённость с девицей лёгкого поведения по имени Мона Хант на оказание услуг сексуального характера в районе Нижних складов. Вы уплатили ей за это авансом пятнадцать тысяч, и ровно двенадцать часов двадцать три минуты вы связали госпожу Хант, закрыли ей рот кляпом, после чего сняли с себя всю одежду и жестоко изнасиловали жертву, нанеся ей при этом множественные ранения при помощи острого ножа и накладных когтей.

Последним ударом в сердце вы добили бедную женщину.

Рика наблюдала за тем, как менялось выражение лица подозреваемого во время монолога коррехидора, и при этом её буквально захлестнуло тошнотворное чувству чужеродного присутствия. Присутствие это было сильным, давящим, почти осязаемо отдающим затхлым удушающим зловоньем. Даже истинное зрение не позволило вычленить положение источника; ощущение демонического присутствия было явным, но вот где Эрнст прятал своё сокровище, по-прежнему оставалось под вопросом.

Чародейка никогда не сталкивалась ни с чем подобным, но безупречная память подсказала ей, что такие ощущения характерны для демонического присутствия. Девушка мысленно обругала себя самыми последними словами. Ведь зеркало Пикелоу показало демона, а она исключила это, как невероятное, приписав след влиянию болеглота, неверно интерпретированным зеркалом.