Кровавая ария

Поставив статую в углу, художник улёгся спать, так и не дождавшись возвращения сердитой подруги.

Магические светильники изменили свет на сцене, заменив тёплую золотистость светильника серебристой лужицей лунного света, которая выхватила из фиолетового мрака статую, её изображала затянутая в трико артистка. Статуя потянулась, затанцевала по комнате под негромкие звуки мелодии, смахивающей на протяжную народную колыбельную. Девушка нежно запела про любовь, разделенность сердец, несовершенство мира и жестокость судьбы.

Она пела о том, как любила бы своего создателя, если бы была обычной девушкой, а не деревянной статуей. Далее кружение сверкающих звёздчатых огоньков дало понять, что мы перенеслись в сон, где под смену мелькавших на заднем фоне пейзажей Маста объяснялся статуе в любви и их совместный дуэт буквально вызывал слёзы на глазах. Сон закончился. Девушка возвратилась на своё место в углу, а художник – в свою кровать. Музыка смолкла, опустился занавес и зажегся свет.

Ошарашенная необычными впечатлениями чародейка даже не сразу смогла вернуться в реальность.

Публика в партере принялась вставать со своих мест и потянулась к выходу. Начался антракт. Поднялся и четвёртый сын Дубового клана.

— Пойдёмте, выкажем почтение его величеству, — он подал руку Рике, — а потом, если вы захотите перекусим. Нам даже в ресторацию театра идти не потребуется. Закажем, и еду принесут прямо в ложу.

— Нет, — покачала головой чародейка, — как-то не хочется перебивать волшебное ощущение от спектакля банальным жеванием закусок.

— Ага! – радостно воскликнул коррехидор, — я ждал этого. Мне было бы очень грустно, если бы вы, Рика, оказались из числа людей, которых оперное искусство оставляет полностью равнодушными. А так мы с вами можем в полной мере разделить прекрасные эмоции, что порождает в сердцах изысканное сочетание пения, танцев и игры освещения.

Они спустились по лестнице, миновали холл и снова поднялись, но уже с противоположной стороны. Вдоль всей лестницы на стенах были развешаны акварели, иллюстрирующие четверострочия стихов их классического сборника «Искорки поэзии», а большое зеркало на площадке отразило их, и чародейка не без удовольствия заметила, что выглядит вполне достойно в подаренном графиней Сакеда платье с вышитыми ласточками.

— Ах, кузен Вилли, — проговорил король, когда они вошли в Кленовую ложу и поклонились, — нисколько не удивлён. Такой любитель музицирования, как ты, просто не мог пропустить премьеру «Слепого мастера».