Кровавая ария

А меня вот вытащила моя драгоценная невеста.

Он кивнул в сторону леди Камирэ, которая старательно делала вид, что ей нет дела ни до графа Окку, ни до его спутницы. Бывшая фаворитка внимательно разглядывала в театральный бинокль мозаику на потолке, изображавшую бога театра Гёзеками в окружении его помощниц и помощников в весьма фривольных одеждах, играющих на разных музыкальных инструментах под цветущей сакурой.

Король предложил выпивку и спросил Вила, когда его отец — сэр Гевин, вернётся из Оккунари в Кленфилд.

Вил что-то отвечал, потом разговор перекинулся на общих знакомых, львиная доля имён которых была неизвестна Рике, не были забыты и государственные дела. Чародейка потягивала вино, но мысли её продолжали кружиться вокруг светловолосого Масты и его прекрасной статуи. Она даже испытала небольшой укол зависти по отношению к людям, которых боги одарили способностями к музыке и пению.

Вил плавно завершил разговор с его величеством и сказал, что антракт уже подходит к концу, и им пора отравляться в свою ложу.

— Вздор! – безапелляционно заявил король, — моя ложа гораздо удобнее расположена, поэтому говорю тебе, Вил, свою королевскую волю: желаю, чтобы вы с госпожой Таками оставались здесь и составили нам с леди Камирэ компанию при просмотре сопливой любовной галиматьи, что разыгрывают перед нами на сцене. У меня хоть появится возможность спокойно выпить с кем-то, да словечком перекинуться. Пускай дамы от души наслаждаются спектаклем, а у нас свои развлечения.

Коррехидор кивнул и уселся на место. Леди Камирэ бросила на гостей высокомерный взгляд, всем своим видом показывая, что никакая компания ей нынешним вечером не нужна.

«Ну и пусть, — подумала Рика, — Кленовая ложа и правда удобнее Дубовой, отсюда сцена видна лучше, да и оркестр подальше. Так что, госпожа королевская невеста, можете смотреть на меня уничижительным взглядом, сколь вам будет угодно, я просто стану наслаждаться музыкой».

Мужчины принялись о чём-то негромко разговаривать, а Рика замерла в предвкушении продолжения истории светловолосого художника по имени Маста и его прекрасной возлюбленной-статуи, с которой они повстречались с стране сновидений.

Об окончании антракта возвестил гонг, и последние, задержавшиеся в буфете зрители, спешили занять свои места под медленно гаснущими огнями люстр.

Спектакль продолжился арией ревности, которую неплохо исполнила артистка, игравшая любовницу Масты.