Перекати Поля: Зов судьбы

Этого должно быть достаточно. Ещё немного и я взлечу, а затем он уже не сможет меня заковать вновь в лёд. Потерпи моя предначертанная.

- Рудра! – звонкий голос перекрыл в моём слухе все другие звуки.

Вздёрнул голову так чтобы разглядеть её, но от увиденного мои глаза заволокло отчаянье и неверие в случившееся. Эльф с ледяным спокойствием обхватил одной рукой шею моей предначертанной, а вторую поместив на её грудь, что-то тихо произнёс. Ужас отразился в её глазах в тот момент, когда в тело, в местах прикосновения эльфа, вонзались ледяные осколки.

Белоснежный шелк был мгновенно обагрён кровью, а её хрупкое тело полетело куда-то назад, за стены крепости.

- Неееет! – не чувствуя боли от рвущихся крыльев, я попытался вырваться из ледяного капкана.

Боевой рог огласил что мои воины ринулись в атаку. Остальное было как в кровавом тумане. Скольких я рассек клинками, сколько было нанесено мне ран, что стало с моими воинами и куда делось тело моей предначертанной? Всё перестало для меня иметь значение.

Увидев её сметь, я словно перестал существовать.

Так продолжалось несколько часов кровавой бойни. До меня не сразу дошло что, лишившись предначертанной, я обезумел настолько что нападал и на врагов, и на своих. Из-за чего Агуру и моим самым преданным пришлось вступить в бой уже со мной самим, дабы остудить мой безумный пыл. Именно этим и воспользовался противник. Глава Дома Лунной Листвы и его воины разбили нас словно детей. Те, кто уцелел, сбился в отряды и попытался пробиться к нам.

Когда из армии Дома Красного Пепла осталось лишь несколько десятков, бой был завершён нашим полным поражением.

Осознать случившееся мне было так же тяжело, как и то, что больше не было моей предначертанной. Поэтому даже плен и последующие унижения не смогли уже принести мне больших страданий. Несколько месяцев нас содержали в каменных мешках подземной темницы Дома Лунной Листвы. Нас пытали, морили голодом, издевались. Ни я, ни Агур, никто иной из выживших воинов не стал просить о снисхождении у победителя.

Лишь раз я поддался эмоциям и то это были лишь отголоски меня прежнего.

В тот день нас впервые вывели на воздух, как мы догадались нас решили заклеймить и отправить куда-то в качестве рабов. Клеймо раба не страшило. Если бы было ради чего жить, я бы даже улыбнулся, когда мне на шею чуть ниже затылка вдавливали печать. Ведь мой дом часто называли за глаза сборищем дикарей, наемников, беглых рабов и иных отбросов.