Перекати Поля: Зов судьбы

Несмотря на всю свою военную мощь и боевое искусство представители этого дома предпочитали открытые сражения. На худой конец партизанские вылазки или диверсии внутри самого города. Но прийти в открытую, встать напротив стен и громогласно объявить о своём намерение было из ряда вон, это могло граничить с полным безумием.

- Она предала тебя! - рычал на меня Агур, мой старый друг и наставник, с которым я был ближе, чем с собственным отцом: - Очнись и взгляни. Не стоит губить всё лишь из-за какой-то женщины!

- Она моя предначертанная, предательство невозможно, а значит они все заплатят за то, что посмели тронуть её, - сдернув руку друга со своего плеча, я посмотрел наверх.

Там на стене крепости виднелся силуэт хрупкой девушки в тонком одеянии из белоснежного шёлка. Даже не будь мои глаза остры, я бы всё равно смог узнать ту, что была частью моей души. Её имя словно драгоценность было сокровенно произносить даже моим губам. Всё моё естество тянулось лишь к ней. Туда на стену, забрать, вернуть. Иного мне в эту секунду было не нужно.

- Очнись, приди в себя, это не зов, проклятье или наваждение! – не успокаивался Агур, пытаясь донести до моего рассудка то, что ускользало от меня самого.

- Ложь, она моя предначертанная, я чувствую зов, он направляет меня к ней, - рыча, я сорвался с места и распахнув крылья резко рванул вперёд, вверх, к ней.

Удар был такой силы что меня впечатало в землю и начало корёжить. Всё что смог в тот момент — это извернуться в ледяных оковах хоть немного чтобы встретиться взглядом с предначертанной. Он стоял рядом с ней. Холодный и без эмоциональный, словно живой труп, но при этом с явно бьющимся сердцем, ровный стук которого был мне отчётливо слышан и не выносим.

- Рудра! – громогласный крик Агура раздался мгновенно, но он был перебит рёвом что издали мои воины, те кто пришёл к стенам Триветиля по зову главы Дома Красного Пепла, по моему зову.

- Уничтожим Дом Лунной Листвы! За главу! За Рудра! – призывали воины, кровь бурлила в их венах, проклятия на головы эльфов наполнялись ненавистью за погибших товарищей, братьев, отцов.

Толпа гудела, воины требовали отпустить меня и звон стали начинал звучать не менее грозно. Не дожидаясь, когда моё тело сбросит с себя оковы льда, я напряг мышцы и задышал в боевом ритме, разгоняя кровь по венам ещё сильнее.