Александра. Превратности судьбы

Марта, собери ей в дорогу хлеба и воды.

— Госпожа, но как же? Госпожа, я ведь погибну! — взмолилась тётка, поднимая голову.

— Я ценю преданность, Фросинья, — усмехнулась я. — А ты при первой же возможности предала. Я не желаю тебя больше видеть, а узнаю, что язык распускаешь, лишу языка и выкину за пределы баронства.

Грегор вытер хлыст тряпкой и аккуратно свернул в тугое кольцо.

— Грегор, а не хочешь к службе вернуться? — усмехнулась я.

— Желаете рядом палача иметь? Обычно нашу братию боятся, а вы, госпожа, бесстрашны?

— Почему же? Страх и мне ведом, но я знаю, что палачи держат своё слово и чтят кодекс.

— А вы тоже кое-что знаете из кодекса, — усмехнулся старик. — Принимаю ваше предложение, госпожа. А это, — Грегор поднял руку с хлыстом, — себе оставлю, если позволите.

— Позволяю, — усмехнулась я и обратилась к собравшимся. — Вы слышали меня? Я требую преданности и не допущу обратного. Если вы не желаете присягнуть мне на верность, то немедленно покиньте мой дом.

Народ молча начал опускаться на колени, а кто не мог, склоняли головы, подтверждая, что готовы служить своей госпоже.

— Я принимаю ваше решение. Теперь расходитесь. Завтра с утра я расскажу, как мы теперь будем жить.

Люди побрели в дом, но остановились у дверей, услышав шум из-за замковых ворот. Спустя минуту ворота распахнулись, и во двор въехали всадники, подгоняя скот перед собой. Я едва не расплакалась от радости, увидев десять коров, трёх быков и пять телят.

— Ваша милость, коров привели, сейчас за остальными поедем, — спешившись, ко мне, хромая, подошел мужчина. — Там ещё свиньи есть, в лесу бегают. Выловим, не переживайте. Кур и уток видели недалеко, тоже за ними поедем, но верёвка нужна, чтобы ловить можно было.

— Будет вам верёвка, — счастливо улыбаясь, пообещала я. — Никифор! Найди верёвку, а после коров пристрой, да место для остального скота подготовь.

Никифор с готовностью кивнул, а я подумала, что Никифору будет невероятно сложно одному справиться с животными. Повернувшись к замку, я увидела, что народ всё ещё стоит.

— Васька моя, Васютка! — воскликнула женщина, вырываясь из толпы и подбегая к корове. — Васюточка, кормилица!

— Мне нужно трое женщин и двое мужчин, которые готовы помогать Никифору управляться, — объявила я.