Усадьба "Медвежий Ручей"

– Вы ведь и сами уже заметили это, если можно так выразиться, совпадение: медведь присутствует в гербе и наших соседей Левшиных тоже!

– Но был ведь ещё и третий медведь!

– Какой третий медведь? – На сей раз уже господин Полугарский удивился.

– Ну, как же! Разве вы не видели татуировку на груди утопленника?

Зина подумала: имелся и ещё один зверь – настоящий, которого видела и она сама, и Любаша. Но решила: сейчас не время об этом упоминать.

– Ах, татуировка! Так она изображает не медведя, а древнеславянского бога Велеса! – Николай Павлович произнёс это без тени сомнения.

– Хотя я ума не приложу, с какой стати Иван Сергеевич Левшин сделал себе такую татуировку. Славянофилом он себя никогда не числил. Да и славянофилы всегда на другое делали упор... Но вы правы, дорогая: в Медвежьем Ручье собралось чрезмерное количество медведей. – Он снова издал свой надтреснутый смешок.

– И что это означает?

– Если бы знать! – Николай Павлович отвёл взгляд. – Но мне, признаться, подумалось, когда я узнал об исчезновении Вареньки: если кто и сможет мне дать дельный совет и помочь в её розысках, так это здешний житель.

И, условно говоря, медвежатник. Мне и в голову не пришло, что он притащит сюда этих олухов с бреднем, вместо того чтобы обсудить всё со мной по-дружески и по-соседски.

"Вряд ли после сегодняшней находки Андрей Левшин когда-нибудь захочет обсуждать с вами что-то по-дружески", – подумала Зина. Но вслух сказала другое.

– Выходит, вы точно знали, что бабушкиного тела они из пруда не вытащат.

– Это не было вопросом.

– Да, знал, – подтвердил Николай Павлович. – Поскольку мне было доподлинно известно: на пруд перед своим исчезновением Варенька не ходила. У неё возникло совершенно иное дело в имении. Ах, да, есть одна вещь, о которой я вам не сказал... А теперь, к сожалению, это может причинить вам немалые неудобства. Накануне того дня, когда супруга моя пропала, наш управляющий попросил расчёт.

Зина удивленно сморгнула. Да, приходилось признать: имение весьма не вовремя осталось без управляющего.

Но как-либо это соединить с бабушкиным исчезновением она не могла.

Однако Николай Павлович ещё не закончил – просто сделал короткую паузу, предаваясь огорчительным для него воспоминаниям. Потом продолжил:

– По совести говоря, я даже не могу осуждать его за то, что он отказался от места. У него, видите ли, молодая жена и двое малолетних деток. И в Медвежьем Ручье они с ним не жили – супруга его Елизавета Ивановна наотрез отказалась сюда переезжать.