Любимая ведьма герцога

— С этого дня император всех свободных народов Рагрэйна — Асш Хар Шиар! — Глашатай замолчал, будто давая возможность несогласным проявить себя, но желающих не нашлось, и тогда он продолжил, развернув свиток, который подал один из стражников: — Слушайте же слова великодушнейшего императора Асш Хар Шиара: «Для верных мне народов жизнь не изменится! Все храмы останутся целы! Ваши дома, имущество и территории неприкосновенны! Мы все хотим мира! Если же найдутся противники, мешающие мирному существованию добрых народов Рагрэйна, бунтовщики будут казнены за измену, а их имущество поделено между верными сторонниками новой власти!»

Глашатай поверх свитка посмотрел на толпу, над которой пронесся дружный вздох облегчения.

— А как же налоги? — выкрикнул кто-то.

— Да! Что там с налогами? — поддержали остальные.

— Благоразумнейший император Асш Хар Шиар сообщает, что уплата налогов будет производиться по старому расчету до конца текущего года! — надрывал легкие глашатай. — Когда обнаружат главную сокровищницу опального владыки Эрхарда, в оборот будет запущена новая монета, но вашим сбережениям ничто не угрожает! Да здравствует понимающий император Асш Хар Шиар!

— Драконы прячут свои драгоценности куда лучше змеелюдов, — тихо прокаркал Арх. — Змеи будут искать его, пока сама змеиная мать — или кому они там поклоняются в своих норах — не спустится и не укажет им путь.

— Тише! — шикнула я, потому что на нас стали оглядываться. Меньше всего мне хотелось быть казненной за измену из-за болтливого ворона.

— Также справедливейший император Асш Хар Шиар сообщает, что он пожалует щедрую награду за любые вести об опальном владыке Эрхарде и его союзниках-изменниках, которые покинули замок! — Змеелюд снова устремил взгляд в свиток и принялся зачитывать имена: — Советник Вонейарх Ронс, начальник дворцовой стражи Тегрин Шаббс и казначей Глертон Дейль.

Глашатай кивнул и стражники, повинуясь этому знаку, окружили статую первого драконьего владыки Рагрэйна, после чего направили на него свои амулеты. Из них брызнули голубоватые магические лучи, в одно мгновение раскрошившие чудесное изваяние в пыль.

У меня вырвался горестный вскрик.