Карильское проклятие. Наследники

Словно какая-то неведомая сила не позволяла ей этого сделать. И вдруг испуганно почувствовала, что её подняли на руки и куда-то понесли. Но ощущения опасности больше не было. Амулет молчал, а самой Дине неожиданно стало легче. Будто тот огромный камень, удерживающий её на границе сна, от одного присутствия этого тёплого человека, раскололся на кусочки, а потом и вовсе рассыпался пылью.

И всё же веки она разомкнула только когда почувствовала, что её положили на кровать. А как только зрение сфокусировалось, обнаружила, что находится в комнате брата, а перед ней стоит его взъерошенный сосед.

- Что произошло? Тебе плохо? – его голос звучал строго, но в нём всё равно неуловимо угадывалось волнение.

- Где Ник? – спросила она тихо.

- Спит, - невозмутимо ответил Фил. – Причём крепко.

- Разбуди. Пожалуйста, - её просьба звучала, как настоящая мольба, поэтому Филипп даже вопросов задавать не стал, хотя их у него было много.

Всё же не каждый день ему приходилось обнаруживать под собственной дверью полуголых девушек, находящихся на грани обморока.

Решительно развернувшись, Филипп направился к кровати своего соседа и легко толкнул его плечо.

- Доминик, проснись, - сказал спокойно. – Твоя сестра пришла.

Но тот лишь лениво отмахнулся, перевернулся на другой бок и продолжил приспокойненько спать.

- Ник, просыпайся. У Дины проблемы, - снова сказал Фил.

- Не поможет. Здесь особый подход нужен, - бросила Дина, которой теперь быстро становилось лучше, будто действие той гадости, которой её напоили, наконец, начало спадать.

- И какой же? – осведомился парень, оборачиваясь к гостье, лежащей, кстати, в его кровати.

- Скажи ему, только тихо и над самым ухом, что в городе восстание, а его ждут на посту.

- И что, поможет? – недоверчиво уточнил Филипп.

- Увидишь, - сказала Дина, откидываясь на мягкую подушку, от которой пахло корицей и мёдом… и ещё чем-то таким родным и приятным, что девушка невольно улыбнулась.

А между тем, Фил снова наклонился к Нику:

- В городе восстание. Тебя ждут на посту, - сказал он тихо.

И едва успел отпрянуть, когда Доминик вдруг резко сел, открыл глаза и кинулся к своей одежде.