Попасть в сказку и не выйти замуж?

- Я и волоску не дам с твоей головы упасть, - перешел все границы приличия Любомир.

- Значит, боишься, что сбегу! – пристально глядя в глаза этому наглецу, озвучила я свои выводы.

Любомир глаз не отвел, но и отрицать не стал. Ну, что ж, исполнительный ты наш, достоин того, чтобы я тебе на твоей шикарной шевелюре плешку прогрызла. Да будет так!

- Тихон Игнатьевич, а Вы куда вчера запропали? Нехорошо так надолго и без предупреждения исчезать, - широко раскрыв глаза, пела я. - Как Вы выбрались со двора? Плечо не поранили? Да, к слову, когда намерены забор восстанавливать?

Тихон покраснел, как рак, зло сжимая кулаки.

Сами виноваты, нечего было голым видом, да тисканьем в подворотнях будить во мне стерву. А теперь это надолго, я себя знаю!

- Ну что растерялись, мальчики? Ведите нас до царского дворца! – бесстрашно командовала я.

И вся наша честная компания, напоминающая небольшое войско, желающее атаковать центр столицы тридесятого царства, двинулась в направлении царских хором. Возглавляли шествие лихие конники на лошадках, дальше шла шеренга стрельцов, в серединке чинно шагали бабуси, Елисей, держа за ручку Ваню, который другой рукой вцепился в меня.

Сзади сопели Тихон и Любомир. Затем, опять шла шеренга стрельцов и замыкала наше войско шеренга конников. Вот в таком сэндвиче мы и следовали до батюшки-царя.

- До царского терема, - хмуро поправил меня Любомир.

- Хорошо, не до темной подворотни, - уколола я старшего конника.

- Маша, ты что-то хотела сказать? - подозрительно вежливо спросил старший конник.

- Да, конечно, я хотела спросить у Тихона Игнатьевича.

Старший стрелец встрепенулся, с превосходством мазнув взглядом по сопернику. У соперника заходили желваки наскулах.

- Скажите, Тихон Игнатьевич, а почему сегодня Вы надели полный комплект обмундирования. Признаюсь, обнаженный торс Вам идет больше, особенно в мокром виде, - закатывая глаза, вещала я. – Вы хоть бы одно плечико для нас Ягой и Яниной Серафонтовными оголили!

Тут и старший стрелец приобрел, подобно коннику, красный окрас.

Все пришло для меня в гармонию. Любомир лишь громко хмыкнул.

- Мария Васильевна, что вы такое говорите? – возмутился старший стрелец.

- Да, я только говорю, а вот Вы, Тихон Игнатьевич, вместе со всем боевым отрядом нам с энтузиазмом отыграли конкурс «Мокрая рубашечка»! Могу высказать свое мнение: лично Вы были великолепны! – вошла я в раж. – Кстати, Яга Серафонтовна отметила игру опытного стрельца с проседью в челке с проникновенным взглядом.