Попасть в сказку и не выйти замуж?

В веселых глазах читалось, что мой маневр разгадали и всячески одобряют. Сопровождавшие нас конники на своих лошадках делали вид, что ничего не замечают, но получалось это у них плохо, служивые негромко хмыкали в усы и весело насвистывали. Большие и горячие руки меня не отпустили и продолжали поддерживать дальше, будто я не споткнулась, а напрочь потеряла нижнюю конечность. Но, чтобы сохранить лицо, старательно прихрамывала на одну ногу.

- А что ты думаешь, Любомир, о женщинах в армии? – решила я пойти на провокацию.

- Война - дело не женское. Тяжелое оно, грязное и страшное, – серьезно ответил обнимающий меня мужчина.

Я потихоньку плавилась в его руках, мысли отказывались формулироваться.

- А как думаешь, женщина может состоять на службе у царя? – продолжила я интересоваться.

- Да что ей там делать? Государь наш строг и мудр, и не каждый боярин справится с царскими поручениями. Куда уж тут бабам. Ваше дело - замуж выходить, детей рожать да за домом следить, – покрепче прижав меня к себе, рассмеялся Любомир.

Все очарование вечера, как ветром, сдуло. Как-то неприятно, когда тебя до БАБЫ понижают. Да и выводы его рассуждений не радовали: если ты замуж вышла, то жить еще можно, а если нет, то прямой путь - в петлю. На самый крайний случай, прорубь сгодиться. Перспективка, я вам скажу, так себе. Я аккуратно высвободилась из рук конника и решила уточнить.

- А как ты считаешь, кроме как дома при муже с детьми, женщина еще, чем может заниматься? – пессимистично настроенная, задала я вопрос.

Мои действия по высвобождению не остались без внимания, но Любомир ответил:

- Если рода худого или достатка нет, то идут в услужение, хозяйство вести или деток нянчить, лекарствовать – помогают больных пользовать. Каждое серьезное служение много ума требует, да смекалки. Куда там бабе, а уж тем более, девке справиться.

Картина ясная. Лучшая из перспектив для женщины у Любомира, как бы сказали немцы «киндер, кюхе, кирхе», что в переводе значит дети, кухня, церковь. Тесновато для самореализации.

Ладно, пооблизывались, и буде. Да и с подобной философией он уже и не кажется таким красивым и мужественным. Ну, мужик и мужик, солдафон, только и говорящий о своей службе, ни тебе комплиментов, ни заигрываний. Чуть ногу не подвернула, чтобы прикоснуться! Ну, вот и родимый терем!

- Спасибо Вам, Любомир Батькович, за заботу.