Попасть в сказку и не выйти замуж?

Я вот тоже хочу как-нибудь аргументировать и остаться с ребенком дома или в садочке, поиграть, белок погонять. Но кто меня спрашивать будет, чего я хочу?

Священник Акакий оказался молодым человеком щуплой наружности с жиденькими волосёнками на голове и такой же бороденкой. Он с достоинством нас поприветствовал и отвел для беседы в свой домик подле церкви.

- Проходите, дддети мои, отведдддайте того, что бог поссслал, – пригласил нас хозяин за стол, заикаясь, пока его помощница по дому споро накрывала на стол.

От такого обращения бабу Янину аж скривило не хуже Елисея. Теперь стало понятно, почему на этот разговор с нами не пошла баба Яга. Она банально сбежала от «отеческих» нравоучений малолетнего священнослужителя.

- Сссс какой вестью кккко мне пожаловали? – спросил хозяин и как-то недобро покосился на Елисея.

- Добрый день, многоуважаемый Акакий, – видимо, такое обращение к священнослужителю бабушке Янине больше нравилось, а вот отца Акакия ответно скривило.

- А что ссс ней такое ссслучилось? – забеспокоился Акакий.

- Да вот возвращалась она от тетки своей из деревни, да и пропала. Ищут ее, да пока найти не могут. Может, ты знаешь, что может помочь отыскать ее? – начала издалека старушка.

- Кккак пропала? – искренне удивился служитель церкви. – Зззачем это?

Мы с бабулей переглянулись, но не мешали Акакию дальше удивляться. Он вспомнил о своем сане и степенно продолжил.

- Не могу я, дддети мои, рассказывать о бббедах да чччаяниях грешницы Марфффы, связан я святой ккклятвой таинства исссповеди.

- Тьфу ты, малахольный, тут может девице смерть грозит али поругание девичей чести, а он мало того, что в родственники набивается, так еще и важные вести утаивает! – возмутилась баба Янина.

От такой реакции священник явно опешил.

- А если тебе помощь нуфна лазвязаться с клятвой таинства, то стлельцы тебе помогут, плавда лебята? – елейно прогнусавил Елисей.

- Да как ты, ггггрешник, посмел уггггрожать мне, божьему чччеловеку? Да ззза это тебе грозит кккара небесная! – пылко декламировал Акакий, будто проповедь читал.

Ну, это он сильно перегнул.