Попасть в сказку и не выйти замуж?

- И какая я тебе Маша? Мария Васильевна, на «Вы» и с придыханием!

На мои нападки царь покраснел от злости и приготовился орать на меня, но я его опередила:

- Я тебе ребенка доверила, а ты его в собственном тереме не уберег. Удивляюсь, как ты еще государство-то свое не проморгал?

- После того, что между нами было, - многозначительно заявил высокопоставленный нахал, - мне «выкать» тебе как-то не с руки.

- Там на «было-то» не тянет, - смерив царя оценивающим взглядом, парировала я, - эка невидаль, за царский ЖЕЗЛ подержалась, не я первая, не я последняя.

От такого нахального заявления самодержец побагровел.

- Да ты, приживалка красноносая…, - пытался вернуть свой потрепанный статус гарант стабильности.

Меня мягко, но настойчиво задвинули за широкую спину, тем самым закрыли обзор.

- Царь-батюшка, у нас двое детей бесследно пропали и мать моя, Ирина, а мы тут время тянем. Права Маша, поспешать нам с поисками надобно, чтобы беда не приключилась, - сказал Святояр тихо, но спорить с ним даже у царя язык не повернулся.

- Прав ты, боярин, мы тут поисками займемся, а ты поезжай заставу новую ставить, - перешел на деловой лад супостат.

- Заставу и без меня сладят, помощники у меня толковые, сам подбирал да обучал, – сурово проговорил воевода. - А вот мать одна. И пока ее не найду, никуда не поеду.

Я выглянула из-за спины Святояра и немного напугалась, причем за Ждана Годиновича, потому что грозный воевода навис над царем, и всей своей статью демонстрировал окончательность принятого им решения.

Видимо, царскийинстинкт самосохранения решил согласиться с доводами оппонента, потому что супостат выдал:

- Тогда, назначаю тебя старшим в этом бабском царстве, потом прибежишь ко мне о милости просить, возвернуть тебя к строительству дальних застав, а я тебя не прощу. Будешь ты веки вечные бабьими подолами командовать, - мстительно тараторил супостат.

- Поживем, увидим, - философски проговорил Святояр.

Подхватил меня за локоть, махнул головой бабулькам и повел нас в наш конспиративный терем.

Как оказалось, на дворе уже был вечер, воздух наполнялся прохладой и тишиной. Отчаяние медленно наполняло мое сердце. Что я могу сделать здесь одна? Я тут совсем чужая! Збара прожила среди этих людей всю жизнь и то не нашла, к кому обратиться за помощью, и два дня выла белугой! Тогда что же я буду делать?

Но рука Святояра, крепко державшая меня за локоть, вселяла надежду. Он шел твердой походкой, глядя только прямо вперед, не оставляя место сомнениям.