Попасть в сказку и не выйти замуж?

Кривенький с писком отскочил от меткого соперника, неуклюже потирая копчик. Яга укоризненно посмотрела на Елисея, и тот тут же спрятался за колонну. Мол, нужно быть проворнее, внучек.

- Это тебе в глаза говорить не будут, опасаясь государя нашего, а за глаза чего только не мелют, - с удовольствием пояснил Прохор.

- И для чего водил Елисей Малашу за огороды, тебе на базаре не сказывали? – продолжая «светскую беседу», спрашивала Яга.

- Так зачем я чужие сплетни рассказывать буду, вы лучше у Елисея своего и спросите, - хорохорился красавчик, косясь на колонну, за которой скрылся оболтус.

- А ты мне не указывай, что делать, молод ешо! Говори, что тебе на базаре сказывали! – шлепнув молодого боярича ремнем по попе, вопрошала престарелая воительница.

Прохор громко ойкнул, но держался достойно.

- Говорили, что байки про звезды травит, короче в уши заливает разные глупости, - вывернув шею и косясь на кожаный ремень, ответил юнец. - А эти дурехи уши-то и развесили.

Ответил, кстати, правильно, только в конце промелькнула маленькая, едва заметная обида в голосе.

Со стороны входа донеслись топот ног и какая-то возня. Высокие двери открылись, и Любомир с Тихоном под руководством бабы Янины внесли связанный большой куль и положили его на каменный пол. Куль ойкнул женским голосом.

- Что это? – спросила я у Янины.

- Так виновную в деле проклятия Елисея для допроса с пытками принесли, - деловито ответил Любомир. - Куда прикажете ее привязать?

- А кто хоть это такая? – решила уточнить я.

Тихон подошел к шевелящемуся кулю и снял с его головы мешок. Виновной оказалась перепуганная и зареванная Малаша с кляпом во рту. Волосы ее были растрепаны, сарафан грязный, лицо перепачкано в земле напополам со слезами, взгляд испуганный, можно сказать, затравленный.

Прохор изменился в лице, от скромного паренька не осталась и следа.

- А почему она такая грязная? – немного растерялась я.

- Так в огороде между грядками с капустой и морковкой пряталась, а как мы ее заприметили, то бежать пыталась, с забора упала, чуть со страху шею не сломала, - вещал Тихон. – Еле успели спеленать, а то бы с обрыва в речку кинулась.