Попасть в сказку и не выйти замуж?

Свою главную роль на сегодня я виртуозно, по моему непрофессиональному мнению, отыграла в паре с супостатом, и сейчас с удовольствием передала партию первой скрипке бабе Янине и бабе Яге.

Тем более, они пацана и его семью лучше знают, поэтому, решила понаблюдать со стороны. А мальчонка нам попался крепенький, сразу понял, за что его сюда определили. И противников своих - бабулек и Елисея, оценил правильно. Меня тоже пытался рассмотреть, но его мои старушки активно отвлекали, не давая сосредоточиться.

Ведь, если ты признаешься, что Марфа через тебя те заколдованные иголки Елисею подложила, это же, в лучшем случае, покушение на здоровье младшего царевича. Но Прохор точно понимал, что так легко не отделается, и вменят ему попытку убийства, а, возможно, и измену государству. А это смертная казнь! Значит, на допросе ты будешь вертеться, как уж на сковородке. Стратегия все отрицать не пройдет, а вот спихнуть свою вину на другого, прикинувшись невинной жертвой оговоров, может сработать.

- Теперь понятно, почему тебе Малаша отказала, хлипок ты для нее! – зычный голос Яги раскатом прошелся по пафосному склепу.

Я от неожиданности даже подскочила на выбранном мною стульчике. Прохор же дернулся, как от удара.

- А при чем тут Малаша? - прохрипел боярич. С него как ветром сдуло злую веселость, оставляя на лице только собранность и сосредоточенность.

А вот и твое слабое место, дружок, будем брать тепленьким! Пока баба Яга вела душевные беседы с красавчиком, я отозвала Янину за колонну для дачи, так сказать, ценных указаний. После того, как бабуся выслушала мое поручение, она изумленными глазами осмотрела меня с ног до головы и шепотом проговорила:

- А я думала, что мы с Ягой самые страшные и ужасные в тридесятом царстве?!

- Ну, конечно, вы самые страшные и ужасные, и не будем нарушать эту официальную версию, - как могла, успокаивала я старушку, испугавшуюся за свою репутацию.

Та, быстро придя в себя, метнулась на выход, исполнять мое поручение. Я же подмигнула Елисею, все это время стоящему за дальней колонной, чтоб не тушевался, а присоединялся к нашему празднику жизни, или точнее празднику пыток.

- Ну, чего застеснялся? – шепнула я царенку.

- Не стесняюсь я, опечалился, - тихонько прогундосил косенький.