Прости меня, Луна

И только по очертаниям фигуры царевна догадалась, что хриплыми стонами ее встретила вовсе не Мякиня.

– Вот, сестра, привела к тебе воспитанницу, о которой рассказывала давеча. – Добря перекрестилась на образа и тихо закрыла за собой дверь.

Стелла не обратила на ее уход никакого внимания, она подошла ближе к кровати.

Никакие благовония не могли перебить запах смерти. Монахиня доживала свои последние дни.

– Что ты видишь, девочка? – надтреснутый голос был тих. Даже говорить несчастной было больно.

– Чернота пожирает ваше тело…

– Ты можешь с нею что–нибудь сделать?

– Н–не знаю, – Стелла опустилась на колени.

Было неловко смотреть на умирающую с высоты роста. Каменный пол сквозь ткань обжег холодом. Пахнуло гниением и нечистотами. – Я еще никогда не встречала такую черноту. Ну, чтобы она занимала все тело…

– Спасибо, что не кривишь лицо, – произнесла женщина обескровленными губами. Она выпростала из–под колючего одела сухонькую руку и схватилась за предплечье царевны. Даже сквозь ткань плаща чувствовалось, что она горячая.

Стелла положила ладонь поверх руки больной.

Тошнота подкатила горьким комком.

«Монахине и сорока нет!»

Та застонала, и царевна спрятала руку.

– Нет, не убирай. Я потерплю. Пусть уж один конец. Устала…

Наитие или простое сочувствие заставило Стеллу забраться на и без того узкую кровать. Легла, вытянувшись во весь рост и обняла тело, которое пожирала болезнь.

Женщина закричала.

Дверь приоткрылась, впустив свежий воздух, но тут же захлопнулась.

Монахиня кричала и кричала.

А потом как–то сразу затихла.

«Умерла?» – подумала царевна сквозь навалившуюся дремоту. Силы как–то враз иссякли, и не было никакой возможности расцепить руки. Она так и осталась лежать, обнимая тело монашки.

Глава 8

Стоило открыть глаза, как вновь подкатила дурнота. Потолок со скрещенными перекладинами закружился, и стоило неимоверных усилий отвести от него взгляд.

– Ну, слава Пресветлой деве! Пришла в себя! – в поле зрения появилась улыбающаяся Лилия. Обязательный к ношению вне стен спальной комнаты платок она держала в руках.

Им же стерла что–то липкое на лице царевны. – Я уж думала, окочуришься.

– С чего бы это? – да, Стелла ощущала слабость во всем теле, но не до такой степени, чтобы не суметь подняться хотя бы на локоть.

– Я уж не знала, чем помочь. Сначала ты стонала, а потом как началось!

– Что началось?

– Корчи, пена изо рта. И нечем вытереть. Не колючим же одеялом? Я с испуга платок с головы стянула. Теперь, вот, постирать бы.