Прости меня, Луна

Потом его жена, вроде как от чахотки… Ох, не верю я в эти совпадения.

– Но не сразу та померла. Не сразу. Вроде как долг, мужем взятый, исполнила. А сейчас где приемыш? – княгиню передернуло, стоило представить, что такое «совпадение» могло бы постучаться и к ней в дом.

– Да уже лет десять, как ничего не слышно.

– И то хорошо. Значит, никто больше не умирает.

Глава 3

Четырнадцать лет назад

Тот день жители Прясти – селения, что жалось одним боком к обветшалому замку сестер Багуш–Пальских, запомнят надолго.

Охотники, возвращаясь из трехдневного похода, когда впервые за засушливое лето удалось загнать кабанчика и разжиться дюжиной зайцев, наткнулись на лысую горку, которую раньше не замечали. Была она идеально округлой, без какой–либо растительности, но с черными подпалинами то тут, то там.

– Кажись, молния по ней шарахнула, – Корхель – долговязый мужик с замотанным платком на макушке, который заменил ему утерянную шапку, наклонился и взял в руки гладкий камень, что поблескивал в лучах солнца закоптившимся боком.

– Агась, – хихикнул молодой, но самый крепкий из всей ватаги охотник, перекладывая на другое плечо шест с привязанным к нему кабанчиком. Второй носильщик только крякнул от досады и повторил движение за вертлявым напарником. Спина ныла, уже который час шли без продыху. – Молния шарахнула, а земля дыбом встала? Отродясь здесь горы не было.

– Может, и не замечали мы ее? – Корхель пнул ногой по почерневшему кусту, который тут же осыпался. Густо запахло гарью. – Под зарослями ежевики немудрено.

Кто ж по доброй воле захочет в них лезть? Горка, не горка – все одно, если колючки заживо кожу сдерут.

Дядька Прун, чьи седые тонкие усы уныло свисали по бокам рта и заканчивались где–то на груди, отвязав от ремня связку с тушками зайцев, кинул ее в траву и в задумчивости пошел по кругу. Ломкие, иссушенные огнем кусты хрустели под ногами.

– Долго еще стоять? – заныл напарник молодого охотника. – И чего принялись пожарище разглядывать, будто невидаль? Вот когда храм Багуш–Пальских горел и восковые статуи от жара на бок заваливались, точно живые, было интересно.

А тут черная пыль одна…

– Брось кабана, Миклуш, – откликнулся дядька Прун, присаживаясь на корточки. – Здесь творится что–то неладное. Сам посмотри.

Кабан тяжело опустился на траву. Пух с потревоженных метелок, словно легкий дым, понесло по ветру.

Корхель, сбросив тут же у туши заплечный мешок, поспешил следом за товарищами.

Дядька Прун крутил в руках оплавившийся кусок металла.