Вилена и Велард. Сказ о волках

Не поняла, он чем-то недоволен?

– А про кого ещё мы можем говорить? – вспомнилась беременная женщина, которая ехала с нами в карете, если это действительно было, а не приснилось мне в бреду.

– Ну, даже не знаю, – ядовито произнёс Леон. Поднял мне голову, заставил проглотить что-то ужасно горькое, но тут же дал запить брусничным отваром с мёдом. – Про Веларда, например.

– Что? А что с ним? – я едва не поперхнулась, с трудом заставила себя проглотить жидкость. Неужели с чёрным оборотнем что-то случилось?! Я резко села, не заботясь, что я в одной ночной рубашке и одеяло сползло с плеч, и что от слабости я совсем недавно не могла пошевелиться.

За что и поплатилась. Голову сковало раскалённым обручем, в глазах потемнело.

– Эй, полегче, – окликнул меня Леон и уложил обратно на подушки.

– Что с ним, – упрямо повторила, не обращая внимания на пристальный взгляд Леона и резкую головную боль. Сердце сжималось при мысли, что Велард мог пострадать. Его достал Изверг? Напал на него? Черноволосый и черноглазый могучий оборотень просто обязан жить дальше, заботиться о стае.

И пусть даже мои мечты о нём так и останутся наивными мечтами, о которых я никогда никому не признаюсь, я не могла допустить, чтобы маг причинил вред эдельвульфу. Лорд-изверг пришёл в край оборотней со мной, можно сказать, по моей вине, и я сама добровольно лягу к нему на пыточный стол, если это поможет Веларду.

– Вот, значит, как, – задумчиво пробормотал Леон, внимательно, пристально меня разглядывая. Я поёжилась, чувствуя себя распятой на лабораторном стекле под микроскопом, но взгляд не отвела.

Леон хмыкнул, присел на край кровати.

– Ты его пади, кутёнок, – серьёзно произнёс Леон.

– Мне это ни о чём не говорит, – я потёрла виски. Хотелось завыть от боли, но ещё больше хотелось знать, что случилось с Велардом, почему Леон говорит об этом таким похоронным тоном и винит в чём-то меня.

– Знаю. И сейчас поясню. Так, давай ты сядешь и наклонишь вперёд голову, я облегчу боль.

Против этого я не возражала и, стиснув зубы, стерпела, когда Леон сильно и неприятно массировал шею и голову.

Боль действительно отступила, и лекарь осторожно помог откинуться на подушки.

– Что такое пади? – спросила, принимая от лекаря очередной лекарственный отвар. Руки дрожали, и Леон придержал стакан, чтобы я ничего не расплескала и не уронила.

– Смысл жизни, – ровно пояснил Леон и снова присел на край постели. – То, что ищут всю жизнь, но многие так и не находят.