Перворожденный

— Не было отвращения, — возразила она. Шок, ужас — были.

— Как скажешь. — Нэйтан отложил книгу и, наконец, повернулся. С койки так и не встал. — Говори.

Снова понял, что у нее есть вопросы.

Воспользовалась разрешением. Отрицать не имело смысла.

— Его величество рассказал мне, кто такой Филипп.

Лицо Нэйтана осталось равнодушным.

— Эрик даже не знает его настоящего имени, — фыркнул он, передразнив: — Чтобы рассказать, кто такой Филипп.

Катрина не отреагировала на издевательский тон.

— Это не имеет значения. У меня другой вопрос — почему?

Нэйтан притворился удивленным, но она ни на миг не поверила.

— Что — почему? Понятия не имею, почему Эрик тебе это рассказал. На него иногда находит: то отмалчивается, то тянет поболтать.

Катрина продолжала прямо смотреть на него. В конце концов, это он за решеткой. Хочется развлекаться — пускай.

— Почему ты привел его сюда?

Почувствовав ее настрой и не получив отклика на свои насмешки, Нэйтан посерьезнел.

— В групповых преступлениях вина всегда разнится, — сказал он, — разного наказания и заслуживает. Пособничество и укрывательство — тоже преступления, но другие, нежели собственноручное убийство.

Даже если Филипп не убивал Дьерти, но был там и смотрел, ничего не сделав, чтобы остановить своих перешедших черту коллег, Катрина не могла поверить, что Нэйтан его простил.

— Но ведь здесь он…

— Напоминание, — закончил за нее фразу узник.

О вине Нэйтана в смерти наставника или о его импульсивно вынесенном преступникам приговоре, Катрина не стала уточнять. В любом случае, ежедневного напоминания о своих ошибках она бы не хотела.

— А еще он предан Эрику, как пес, — добавил Нэйтан, вернув на лицо ухмылку. — Все считают, что бездарного, приближенного к королю, подкупить проще всего. С помощью Филиппа мы раскрыли чуть ли не десяток заговоров.

— А ты? — спросила Катрина. — Ты сам не боишься получить от него нож в спину?

Теперь Нэйтан встал, шагнул к разделяющей их решетке.

— За одну только мысль об этом я размажу его по стенке так, что собирать будет нечего. И он это знает.

И хотя эти глаза не сияли серебром, как в видениях из детства Нэйтана, Катрине захотелось поежиться.

После беседы с Фином Нэйт проспал ночь, а затем еще двое суток. Встал с постели только утром третьего дня.