Перворожденный

Несколько раз пришлось прилагать усилия, чтобы не поддаться соблазну и не переместиться в более приятное место. Но Нэйт взялся за дело, и выполнить его было делом чести. Когда-то, много лет назад, Карлос Дьерти учил его доводить начатое до конца. Нэйтан усвоил урок.

Снаружи послышались громкие мужские голоса. Старуха, сидящая напротив него в крытой повозке, некрасиво выругалась о молодежи и нравах.

Нэйт не шелохнулся, так и сидел с закрытыми глазами, делая вид, что дремлет. От скуки потянулся внутренним зрением за пределы кузова.

Ссорились двое: крепкий молодой человек с темно-рыжими волосами и лысеющий мужчина за сорок. За спиной того, что помоложе, пряталась совсем юная девушка, лет четырнадцати, не старше.

Ее он почувствовал первой, от нее в пространство так и лился страх, причем вперемешку со злостью. От рыжеволосого же разило праведным гневом. Обостренное чувство справедливости — как же, встречали. Лысый пылал досадой и немного страхом — он побаивался молодого. Все трое — просто люди, без дара.

Нэйт копнул глубже.

Нэйтан еще раз оценил обстановку, не став забираться слишком далеко в головы троицы, убедился, что защитник невинности победит при любом развитии спора, и отвернулся.

Снова стало скучно.

Караван собрался и тронулся в путь.

Жарко, люди сидели мокрые, пропотевшие. Нэйт оценил свой внешний вид и понял, что может привлечь внимание раньше времени — слишком чистый и сухой. Убрал заклятие прохлады, которым окружил себя с того момента, как начался солнцепек.

Развлекался тем, что разглядывал окрестности глазами птиц. Пробовал посмотреть через ящерицу, но во время бега слишком сильно трясло.

Долго. Когда он обещал градоначальнику избавить его от банды, разоряющей караваны, убивающей и грабящей путешественников, Нэйт полагал, что все будет быстрее, но преступники не показывались.

Нападавших еще никто не видел (свидетелей они не оставляли), но считали, что это одаренные, иначе маг, обязательно охраняющий караван бездарных, справился бы в два счета.

Нэйт мысленно поискал того самого мага, должного охранять процессию. Того разморило на жаре, и он мирно спал в последней повозке. Его дар едва теплился слабой искрой.