Перворожденный

Хватит ломать комедию, иди ко мне и не делай вид, что не хочешь. — Она зазывно обвела кончиком пальца ареолу соска.

Нэйт сжал губы. Что толку объяснять что-то человеку, который слышит только себя?

— Ты сама виновата, — сказал он, делая шаг в сторону.

Лицо Эрики вытянулось, она не сразу поняла, что означают его слова и перемещение. А когда до нее дошло, было поздно.

Дверь распахнулась.

— Я подумал, зачем вам тащить камни на завтрак, лучше… — Пиннус оборвался на середине фразы, выпучив глаза и начав хватать воздух ртом.

— Немыслимо! — вскричал Холлесис, показавшийся из-за его плеча.

Эрика взвизгнула, будто ее ошпарили. Схватила с пола халат, но от паники не сообразила, что его следовало бы надеть, а просто смятым прижала к груди, толком ничего не прикрыв.

— Мы требуем объяснений! — Старший посол оттеснил младшего, покрасневшего до корней волос и вросшего в место у дверей.

Нэйт пожал плечами.

— За объяснениями, пожалуйста, не ко мне. — Сдернул с кровати покрывало и накинул на девушку.

Она ухватилась за его края, натягивая на себя так, что от напряжения побелели пальцы.

Не придумав ничего более умного, девушка возмутилась:

— Что они вообще тут делают?! Это ты задумал, чтобы меня опозорить?! — Она в бешенстве повернулась к Нэйтану, перехватила покрывало одной рукой, подняла вторую, и на ее ладони стал наливаться мощью огненный шар.

Детские трюки, не более.

Нэйт взмахнул рукой, и шар исчез.

— Родительский дом хочешь поджечь? — спокойно поинтересовался он. — В Гародее не принято оповещать о своих визитах, могла бы знать.

— Мы не д-думали, — подал голос Пиннус, запаниковавший не меньше хозяйской дочки.

— Эта распутная девка не будет спутницей жизни нашего принца! — выпалил Холлесис, развернулся на каблуках и рванул прочь из комнаты.

Пиннус помчался за ним.

Катрина выдохнула, выныривая в реальность. Отпустила руки узника.

— Я удовлетворил твое любопытство по поводу Эрики? — усмехнулся, следя за ее реакцией.

Катрина помотала головой, не сразу подобрав слова.

— Мне стало ее даже жаль, — пробормотала, определившись, что именно почувствовала при виде обнаженной, опозоренной Эрики перед глазами двух иностранцев, не настроенных делать вид, что им все привиделось.

Нэйт заглянул ей в глаза.

— Считаешь, я поступил жестоко?

Кивнула.

— Справедливо, но все же жестоко.