Перворожденный

Этакая маленькая месть Эрики.

— Вот, — обрадовалась госпожа Флоресса, — слушайте ее высочество.

Катрина лишь улыбнулась в ответ и предпочла промолчать. Никто не мешает ей согласиться и потом самостоятельно отпороть эти дурацкие розы. Нет смысла тратить время на ненужные споры.

Лаура подошла ближе, обошла Катрину по кругу, клоня голову сбоку набок, рассматривая.

— А мне почему-то кажется, что Катрине нужны другие цветы, не розы, — высказалась, в задумчивости поднеся пальчик к губам. — Что-то менее банальное.

— Банальное?! — взвизгнула модистка.

Катрина сделала Лауре большие глаза, воспользовавшись тем, что Флоресса в этот момент оказалась за ее спиной. С фанатиками лучше не спорить, а молча сделать по-своему.

— Не хотела вас обидеть, дорогая, — примирительно улыбнулась девушка, ласково коснувшись плеча женщины. — Но разве розы будут в этом сезоне не на каждом платье?

— И на вашем в том числе, — насупилась модистка. — Это же мода. Мо-да! Естественно, это будет на всех!

Катрина закатила глаза, продолжая пользоваться положением.

— Мода есть мода, — согласилась принцесса, широко улыбаясь модистке. — Никто не посмеет усомниться в вашем профессионализме, госпожа Флоресса.

При этом посмотрела на Катрину так, будто ей следовало бы «не сметь» еще кучу всего. Катрина в ответ равнодушно пожала плечами.

Она и раньше не боялась принцессы, а после воспоминаний Нэйтана вообще перестала воспринимать ее всерьез. Некоторые вещи с годами не меняются, так и Эрика по-прежнему полагала о себе больше, чем представляла на самом деле.

На этом примерка Катрины завершилась. Табурет заняла принцесса, а Катрина удобно устроилась в освободившемся кресле. Расхаживать вокруг, как Лаура, рассматривая детали, ей не хотелось. А вот рассмотреть получше саму Эрику, сравнивая с тем, какой она предстала в видениях, было интересно.

Если Эрику Финистеру возраст пошел на пользу, привнеся в его внешность мужественность, которой не было в юности, и уверенность, то его сестра изменилась не в лучшую сторону.

В первую очередь, Эрика располнела. Не до безобразия, но значительно, по сравнению с двадцатилетней стройной девушкой, так настойчиво посещающей ночами комнату Нэйта. Из-за добавившегося веса ее от природы полная грудь стала вдвое больше, что в придачу с излишне откровенными вырезами смотрелось вульгарно. Добавились морщинки у рта и между бровей от вечно недовольного выражения лица.