Перворожденный

Как резерв восполнится, залечу.

Лиссана не стала спорить.

— Тебе виднее. — Пожала тонким плечом, потянулась к тумбочке, достала баночку с чем-то мутно-зеленым, открыла крышку. По помещению разнесся запах хвои.

— Это что еще за дрянь? — спросил Нэйт.

— Собственный рецепт, — ответила она. — Если ты против, настаивать не буду. Пока твой резерв восстановится, рана загноится, и потом бейся с ней сам.

— Я не против, — заверил Нэйтан.

Лиссана зачерпнула мазь плоской палочкой и принялась накладывать на ожог на боку.

— Я лег, — напомнил он через некоторое время, когда хозяйка начала накладывать свежую повязку. — Теперь ответишь на мои вопросы?

Взгляд зеленых глаз оторвался от его торса и метнулся к лицу.

— Понятия не имею, как твой друг узнал обо мне. Пусть сам и рассказывает. Знаю только, что три дня назад он постучал в мою дверь и приволок тебя на себе. Сказал, что ничего не смыслит в магии, но, кажется, ты умираешь.

— Три дня, — скривился Нэйт.

— Представь себе, три дня, — передразнила Лиссана, — три дня ношусь с тобой, потому что пожалела и сразу не выставила вон.

Смешная. Явно не злилась, но зачем-то пыталась придать себе суровый вид.

— А ты знаешь… э-э… что со мной произошло? — осторожно поинтересовался он. Надо же было знать, что Финистер ей наплел, не мог же он сказать…

— Ты о четырех мертвых инквизиторах в доме на окраине?

…правду.

— Как-то так, — признался Нэйт.

— Подчистила, — ответила Лиссана.

— И как ты их «подчистила»? — переспросил Нэйтан, не скрывая своего восхищения.

— Сожгла до пепла, а пепел закопала в лесу.

— У меня нет слов, — признался он.

— Вот и молчи, — посоветовала Лиссана, — это же надо было так спустить свой резерв. Твое счастье, что жив остался.

— Выбора не было, — напомнил Нэйт, раз уж она видела тела противников, должна была понять безвыходность ситуации.

— И то верно, — не стала спорить. — Ты первый из моих знакомых, кто смог уложить четверых инквизиторов.

Нэйтан внимательнее всмотрелся в ее лицо.

— И тебе их не жаль?

Лиссана помолчала.

— Я никому не желаю смерти, — сказала она. — Но то, что творит Инквизиция в последние годы, уже не лезет ни в какие ворота. Я видела следы веревок на запястьях твоего друга.