Перворожденный

Вернее, ей хотелось послушать, что скажет Эрика. То, что принцесса неровно дышит к Нэйтану, она поняла еще в прошлую встречу в саду.

— У меня пропали серьги, — поведала та.

— О! — Глаза Лауры округлились. — Какая неприятность. Ты не говорила.

— Не хотела расстраивать. — Катрина усмехнулась про себя: с чего Эрика решила, что пропажа ее серег расстроит будущую королеву? — Как раз перед отъездом, — продолжала принцесса. — Натаниэль обещал прочитать всю мою прислугу, чтобы убедиться, что никто из них не причастен.

Не случайная оговорка. Быстрый взгляд в сторону Катрины.

Принцесса проверяла, как она отреагирует. Прощупывала, известно ли ей настоящее имя Придворного мага.

Катрина усердно контролировала себя с момента появления Эрики в комнате, поэтому, не прилагая усилий, сохранила равнодушное выражение лица.

— Не расстраивайся, — посочувствовала Лаура подруге. — У Эрика какие-то важные дела. Я как раз несколько минут назад говорила Катрине, что он сам не свой в последние недели.

— Именно так, — подтвердила Катрина. На самом деле, с приходом принцессы ей больше нравилось отмалчиваться и наблюдать.

— Дела-а. — Эрика закатила глаза. — Будто у нас с вами дел нет. Ох уж эти мужчины!

Лаура поддержала последнее утверждение веселым смехом.

— А у меня идея! — поделилась, отсмеявшись. — Катрина ведь тоже сильный менталист. Она может тебе помочь. Правда, Катрина?

— С удовольствием! — Тем более, она не сомневалась, что никакой пропажи сережек не было. А если и была, это явно не та причина, по которой принцесса интересовалась Нэйтаном.

Катрина оказалась права.

— Не стоит беспокоиться, — отказалась Эрика. — У вас полно своих дел, а тут я с сущей мелочью.

Буквально минуту назад она так нервничала, будто от кражи драгоценностей зависит ее жизнь.

— Но если понадобится моя помощь, не стесняйтесь, — сказала Катрина. — Всегда готова помочь.

Эрика подарила ей улыбку, неискреннюю даже на вид.

— Благодарю за участие, леди Морено… Катрина, прошу прощения.

***

Катрина осторожно спускалась по каменной лестнице, прислушиваясь к каждому звуку, решив, что, если узник снова не один, она немедленно уйдет. Но внизу стояла полнейшая тишина.