Поймай меня, или Моя полиция меня бережет!

Небось, за дозой приезжал!

- Постойте, - я помотала головой, - а как вы могли это увидеть? Ведь было темно?

- У меня бессонница! – чуть визгливо парировала она, выпятив пышную грудь. – А шо, честной гражданке уже и проснуться ночью нельзя?!

Голос у мадам Цацуевой подкачал – к таким габаритам больше подошло бы сочное контральто.

- Можно, - вздохнула я, - только не говорите, что у вас есть прибор ночного видения!

Насколько я знала, в жилах мадам Цацуевой не текло и капельки крови волшебных народов, так что ее зрение должно быть в пределах человеческой нормы.

- Я и без него отлично все разглядела, - она оскорбленно поджала губы и перешла в наступление: - Вы хотите сказать, шо я вру?!

- Нет, что вы, - я пошла на попятную, отлично зная, что она не преминет при случае накатать кляузу и на меня. Эх, привлечь бы ее за заведомо неправдивое сообщение о преступлении! Кстати, а это мысль... – Проверим. Так, а тут что?..

И сделала вид, что увлеклась изучением следующей жалобы.

Впрочем, к концу страницы мой интерес стал непритворным.

Для верности я перечитала дважды. Пристальный взгляд мадам Цацуевой не позволял мне рассмеяться вслух, хотя очень хотелось.

- Кхм, я правильно поняла, - начала я медленно, отложив ее писанину в сторону, - что он напал на вас и насильно поцеловал?

- Принудил! – подтвердила она, обмахиваясь ладошкой. – Хулиган!

Прозвучало... томно.

Я вообразила эту сцену в красках: теплый летний вечер, мадам Цацуева в полупрозрачном одеянии, юный тролль, при виде такого зрелища потерявший голову от страсти.

Пожалуй, эта картина стоила того, чтобы увековечить ее на полотне какого-нибудь живописца! «Барышня и хулиган».

- И чего вы хотите? Привлечь его к ответственности за... мелкое хулиганство? – последнее я произнесла с сомнением. Надеюсь, она не будет утверждать, что имела место попытка изнасилования? – Но он ведь несовершеннолетний.

- Пусть подрастет, - она повела плечом с милыми «ямочками».

От неожиданности я потеряла дар речи. Откашлялась и поинтересовалась сдавленно:

- А разве вы не замужем?

Стыд и позор мне! Домовому полагается всех жильцов вверенного участка знать хотя бы в лицо. Но я полагала, что супруг мадам Цацуевой просто терялся на ее фоне.

- Я вдова! – она уязвленно поджала губы. – Дважды.

- Сочувствую, - пробормотала я, собираясь с мыслями, а потом напустила на себя строгий официальный вид.