Соль

Он забрал мамин амулет, а я не смогла его сберечь!

Досада, разочарование и сожаление сплелись воедино, подкрепляемые острым желанием пожалеть себя. Я забралась на стул с ногами, завернулась в одеяло и… поняла, что мир вокруг поплыл вместе с надкушенным фруктом в моей руке.

Слёзы сделали мир размытым и неестественным. Чужим. Слишком ярким. Слишком невероятным.

Слёзы бежали по щекам, а я с безразличием глядела на надкушенный плод в моей руке.

— Тоже мне, девочка с персиками, — я шмыгнула носом, бросая фрукт на стол.

Персик бодро покатился по столешнице и шмякнулся на пол, а потом побежал в сторону моих сундуков, потому что корабль снова накренился на волнах. Пришлось вставать с места и, путаясь в одеяле, неуклюже поднимать его, чтобы выбросить.

Нет, до девочки с персиками мне далеко. Да и вокруг отнюдь не картина.

Стоп. Какая ещё картина?

Я тотчас перестала плакать.

Но образ ускользнул быстрее, чем я успела сообразить, что именно пришло мне в голову.

Мне припомнился полный народу музей.

Картины вокруг. Много картин. Но (странное дело) в Порто-Крус подобных музеев никогда не было, равно как и на соседних островах.

Я тряхнула головой и бросилась к умывальнику, чтобы поскорее окатить лицо прохладной водой. Смыла слёзы, а вместе с ними и бредовую галлюцинацию. Через пару минут и следа не осталось от наваждения.

Вывод напрашивался сам собой: сдаваться нельзя. Ни в коем случае. Нужно только придумать, как действовать. И понять, что ждать от контрабандиста и его шайки.

Ещё желательно было выяснить, что именно они продают из-под полы. Но действовать стоило осторожно. Чтобы не нарваться на гнев капитана.

Пусть его вши замучают.

Пока планы в моей голове возникали один за другим, я решила одеться, дабы не разгуливать по кораблю в неподобающем виде. Я выбрала тёмно-синее платье в тонкую белую полоску, от которой у меня рябило в глазах. Платье было довольно строгим, но имело красивый кружевной воротник и манжеты. А ещё мне совершенно не хотелось наряжаться перед капитаном и его людьми.

Вот только в поездку к будущему мужу я набрала самых красивых нарядов. Это платье оказалось наиболее скромным в моём гардеробе, куда Долорес положила даже «царскую шаль». Мы так её в шутку называли.

На самом деле, это был роскошный палантин из плотного алого шёлка, расшитого золотой нитью. По краям была пришита бахрома из золотого стекляруса. Его привезли в Порто-Крус торговцы с большой земли, когда я была совсем маленькой.