Соль

И что тремя сундуками он не отделается. Я хочу получить за неё достаточно, чтобы мы все смогли залечь на дно за пределами архипелага. На год-другой. Нужно, чтобы Квадра потеряла наш след.

Моя спина немедленно покрылась ледяными мурашками.

Моралес одобрительно присвистнул, а третий моряк с сомнением спросил:

— Вдруг он не согласится?

— Я не оставлю ему выбора, — всё так же уверенно ответил капитан. — Пообещаю, что в случае выполнения наших условий он получит свою породистую красавицу-невесту в целости и сохранности.

А в случае отказа, — он выразительно прищёлкнул языком.

— Не получит, — старпом коротко усмехнулся.

Чья-то тень закрыла проблеск света между бочками. Кто-то из мужчин встал ко мне спиной. Вероятнее всего, Моралес.

— Более того, — жёстче продолжил Рауль де Солер, — я сделаю так, что даже на Большой Земле узнают о том, что доверенный человек одного из лордов Квадры много лет занимался контрабандой прямо у него под носом. Все решат, что Квадра уже не так сильна, как прежде.

Альварес скорее умрёт, но не допустит подобного позора.

— А ещё можно продать девицу в публичный дом, когда она вам надоест, капитан, — задорно предложил старпом, отчего третий моряк залился хохотом.

— Не перегибай, Моралес, — строго одёрнул его Рауль де Солер. — Девушку трогать нельзя. Напомни об этом всем на борту. Я лично отрублю любую протянутую в её сторону руку.

— Или ногу.

Последовал новый взрыв хохота.

— Идиоты, — капитан вздохнул. — Ладно. Забирайте ром и идём наверх.

Все уже заждались. Разрешаю взять ту красную бочку из личных запасов Альвареса. Пойло вроде недурное. Ананасовое с корицей. И ещё дайте как следует по шее тому, кто оставил тут зажжённые фонари. Такая качка была. Чудо, что ни один не опрокинулся, и не начался пожар.

Мужчины загрохотали в стороне от меня, выбирая бочонок рома получше, а затем потащили его к лестнице. Капитан же задержался на минуту, чтобы погасить фонари. По пути он цветасто ругался себе под нос, обещая засунуть оба фонаря в зад тому человеку, который их здесь забыл.

Трюм погрузился во мрак.

И в этом мраке я услышала, как заскрипели тяжёлые сапоги, пока проклятый негодяй Рауль де Солер шёл к ступеням.

Я дождалась, когда он поднимется на нижнюю палубу.

Лишь после того, как его шаги стихли в отдалении, я позволила себе выбраться из укрытия.

Ни зги не было видно, но мне было совершенно всё равно. От страха сердце колотилось, как барабан.