Соль

Просто совершенно не ожидала встретить их в битком набитом трюме. Не стану лукавить, чего там только не было! Конечно, я помнила, что «Санта Адора» — торговое судно. Но его нагруженность поражала. Ничего удивительного, что капитан хотел зайти по дороге в порт-другой, чтобы хоть немного освободить корабль.

Повинуясь всё тому же праздному любопытству, я пошла между ящиками и сундуками. В трюме не было слишком уж темно: возле цыплят висел фонарь. Ещё один находился у широкой лестницы в другом конце трюма.

На большей части груза стояла маркировка, которую я прежде встречала у нас в Порто-Крус.

Вот табак. Вот душистые соли для банных процедур. Вот ореховое масло в бутылях. Вот чёрный перец в тюках. А вот и наш местный чай. И когда Рауль успел его закупить?

Я прошла немного дальше и обнаружила бочки с порохом. Не гражданским, который мог использоваться в быту или для фейерверков, а настоящим военным порохом с символикой Квадры на красных печатях, нанесённых слегка потрескавшейся краской. Это заставило меня замедлить ход и нахмуриться.

По закону торговое судно не имело права держать на борту подобных запасов. Этого пороха хватило бы на целый гарнизон. Кроме того, на борту не было ни одной пушки. То есть ничто не оправдывало наличие такого пороха на «Санта Адоре».

Я насчитала тридцать бочек с маркировкой и ещё около двух десятков — без неё. А после и вовсе в самом тёмном углу наткнулась на странные заколоченные ящики без обозначений. Сверху они оказались прикрыты разорванными мешками из-под муки.

Крышки каждого были подогнаны так плотно, будто скрывали нечто совершенно непростительное. Я чуть все ногти себе не сломала, пытаясь поддеть хоть одну. Впрочем, ящики ничем подозрительным не пахли и выглядели совершенно новыми. Словно бы их сколотили едва ли месяц назад.

Интересно, что бы сказал губернатор Порто-Крус, когда узнал, что его дочь нюхает ящики в трюме чужого корабля?

Додумать эту светлую мысль мне не дали голоса. А потом, к своему ужасу, я увидела медленно спускающиеся по дальней лестнице ноги в высоких сапогах.

Я едва успела накинуть на ящики мешковину и прошмыгнуть за винные бочки у дальней стены. Здесь было темно. Пахло паутиной и пылью. Наверняка и пауки были. Но я всё равно втиснулась так глубоко, как только могла, поджала ноги и пригнула голову.

В прятки я последний раз играла лет пять назад с младшими братьями и сёстрами. Но лучше уж объяснять, почему ты прячешься, чем выдумывать причину, по которой тебя понесло изучать чужой трюм.