Рыжая для Серого

– заблеял старик, неожиданно сгорбившись, словно все прожитые года навалились на него всеми своими тяготами разом. – Мы просто не ожидали, что в наших краях появится ведьма, да в такой важный день. Я прошу... Нет, умоляю вас простить меня за причинённые вам неудобства.

– Простить? – Я задумалась. Видимо, ведьм здесь всё-таки побаиваются. Остается воспользоваться чужой репутацией в своих целях. – Вы бросили меня на полу в грязном стойле, – понизив голос до угрожающих ноток, я говорила сквозь сжатые зубы. Очень так спокойно, но с негодованием.

И делала маленькие шажочки к источнику своих бед и гнева. А козлобородый старик отступал, не смея разогнуть спины, чтобы его рогатая голова случайно не оказалась выше моей.

– Я вся грязная, – продолжала я наступая. – Моя одежда пришла в негодность. Вы меня унизили. Вас за такое не прощать надо, а... – Я высвободила руку, потянулась ей к Бергамоту, пальчиком накрутила бородку и легонько потянула на себя, видя дикий ужас в глазах старика. – Жаль, я спешу.

Но я не забуду вашей «доброты» и как закончу со своими делами, обаятельно вернусь, чтобы отблагодарить вас, – угрожающе прошептала ему в лицо, недобро прищурив глаза.

Оставила Бергамота в покое и развернулась к нему спиной, выбирая направление. Если он меня не остановит своими нижайшими извинениями, придётся чесать куда глаза глядят.

– Уважаемая Рита, простите меня! – выкрикнул старик, вцепившись в руку.

Я пронзила его холодным взглядом, и он мгновенно отстал, осторожно отряхнув рукав моей блузки.

– Позвольте загладить свою вину. К тому же сам мэр хотел бы с вами познакомиться, – опасливо проблеял Бергамот.

– Мэр?

– Да. Мэр нашего города. Он только что прибыл. Мы накрыли стол к его приезду. И он рад пригласить вас составить ему компанию.

– Если так рад, чего не приглашает сам? – играла я роль ужасной и коварной ведьмы, обливаясь потом под палящим солнцем. Ноги в сапогах начали пульсировать, требуя высвободить их из удушающего плена. Но я держалась, надменно взирая на старика и мысленно требуя Оскара.

– Простите, госпожа, – вырулил к нам из того же проулка мужчина в строгом костюме. Ткань серебристого цвета отражала солнечные лучи, заставив меня болезненно поморщиться из-за искрящей ауры, окутавшей присоединившегося к нам мужчину. За ним, топоча словно стадо слонов, бежало пятеро человек в два раза шире и выше первого. И к бабке не ходи, на мордах этой пятёрки всё написано было – охрана они. Причём личная.