Рыжая для Серого

Так хочешь? – спокойно увещевал волчара, дёргая меня словно непокорное наливное яблочко с ветки облюбованной яблони.

Наше противостояние шокировало всех. Мёртвая тишина повисла в воздухе. Даже музыканты забыли дуть и бить в свои инструменты. И в этой тишине скрежет проехавшегося по платформе кресла был громким и душераздирающим. Тщательная выстроенная композиция пришла в движение: кадки с цветами поехали со своих мест, часть попадала с платформы с глухим стуком. Поднятый шум остановил нас с Люком. Мы взглядом оценили сотворённое.

– Смотри, что ты сделал! – бросила в волка и выдернула руку из его ослабшей хватки. – Я не просила мне помогать, – добавила, заметив, как переговариваются мэры этого и другого города. – Я сама в состоянии, – прошипела выпрямившись во весь рост и посмотрела на ушастого со всей злобой и недовольством, что он во мне породил своей настойчивостью.

– Мм... – тихо простонал тот, схватившись за уши. – Ведьма, – рыкнул Люк и ловко спрыгнул с платформы, продолжая прижимать уши к голове.

Сказать, что я удивилась – ничего не сказать. Да и все остальные тоже не ожидали такого поворота: мэр Прайдбурга вскочил на ноги и что-то сказал мэру Гарденбурга. По толпе прокатились испуганные вздохи, потом поднялся тихий гомон. Все бросились обсуждать происходящее.

Не знаю, что задумал этот волк... Посмотрела на этого зверя, а он мне подмигнул. Да так, чтобы никто с трибуны не заметил этого. Это он мне мстит или подсказывает? Ох, чувствую попой, одним ежиным хвостиком не отделаюсь, если всё хорошо закончится.

Я уверенным движением сдёрнула с головы фальшивые ушки, гневно зашипев, когда ободок потянул за собой рыжую прядку. Высвободила волосы из ловушки и откинула ненужный аксессуар в сторону, гордым взором окинув встревоженных политиков. Встретилась взглядом со львом и громко, во всю силу своих лёгких, заявила:

– Да! Я ведьма! И не злите меня!

Все притихли и замерли на своих местах. Никто – повторюсь – никто! не рискнул шевельнуться, пока я выбиралась из цветочного завала, образовавшегося из-за наших с Люком возни, и поднялась, наконец-то, на трибуну к заждавшимся гостям.

Если страх перед ведьмами столь силён, глядишь, не придётся показывать себя в деле, и мои злоключения завершатся быстро, освободив зверолюдов от незваной гости в моём лице. И все останутся довольны. И ни один зверь не пострадает. Ни морально, ни физически. Второе я вряд ли осилю.