Рождённые в горах. Звёзды помнят лица

– Будто дразнишь меня чем-то.

– Нет-нет, ничего такого. Просто любуюсь своим сынишкой. В последнее время ты так похорошел. Будто и руки больше стали, а взгляд приобрёл уверенность, не потеряв задоринки. Не могу перестать любоваться тобой. – И сказанное тоже было правдой.

– Смущаешь, мам. – Побагровел Трюггви, доедая кашу.

– Правду принято принимать, а не отрицать, так что смирись с тем, что ты получился у нас с отцом таким хорошеньким!

Трюггви совсем засмущался, отчего и заулыбался мечтательно.

– О ком думаешь? – спросила любовно ласково Рататоск.

– О Рие. – Честно признался он. – Ты заговорила о восхищении, вот я и подумал, кто вызывает во мне похожие чувства. Она прекрасна…

– Она очень храбрая и сильная. Я, бывает, сама смотрю на неё, и приклониться хочется – такая сила уважения! А когда она пришла на первый Костёр в этом белоснежном плаще, мне показалось, что она прирождённая предводительница нашего народа.

– Да, ей так идёт этот плащ! Жалко, что его можно носить только на особые случаи.

– Ага, на пример, на свадьбу.

– Рататоск старалась говорить беспристрастно, чтобы не смущать сына. Он сам расскажет об этом, когда подойдёт время. – Ну или на большие праздники.

– Не скоро там день зимнего солнцестояния? – спросил Трюггви.

– Да вообще не скоро. Куда так спешить?

– Иногда хочется, чтоб всё сложное быстрее закончилось.

– А когда легко, тогда скучно. И время тоже бежит медленно. Так что пусть всё идёт своим чередом. – Заключила Рататоск. Трюггви уже доел. – Ладно, ночь на дворе, спать пойдём.

Только, ты ж у нас совсем рано встаёшь, оставь плащ дома, я подошью тебе шкур, чтоб теплее было.

– Хорошо, мам. – Трюггви встал из-за стола, сложил приборы в лодочку и отставил её к краю. Поцеловал маму в лоб и направился вниз, по пути скинув плащ и повесив его на стену. – Волшебной тебе ночи.

– И тебе, мой маленький дракончик.

Потом Рататоск уснула в объятьях мужа, уверенная в завтрашнем счастье и спокойная за собственного сына.

* * *

О том, что жизнь – штука сложная, Новобранец знал не понаслышке.

Очередные несколько дней и ночей закончились не так весело, как в первый раз: в бою пал один из его товарищей.

Пульсирующая боль в висках, всеобщие боль и скорбь, напавшие на весь отряд, страх, чувство смерти, что подобралось слишком близко – всё напало разом. И мигом на всех. На момент остановились не только драконы, но и демоны. Они смаковали плоть дракона и вырвавшийся дух.

Жизнь дракона – вещь величественная и будто бы вечная.