Рождённые в горах. Звёзды помнят лица

Никакие мысли в голову не шли, поэтому Риа отложила шкатулку, вернув свиток на место. Она послушала краткий рассказ о том, как прошла тренировка и похвалила мечников.

– Идите отдыхайте, пока с ног не валитесь. – Сказала она.

– Погоди, ещё кое-что. – Торгни подошёл к ней. – Я придумал нам название.

Риа, которая и подумать не успела над такой мелочью, готова была принять какое-либо предложение от Торгни.

– Говори. – Попросила она.

– «Братство рун и ран драконов»!

Травница даже немного восхитилась. Звучало величественно и страстно.

– Это очень хорошо. – Кивнула она. – Оставляем такое имя. А теперь всё, точно идите спать!

– Слушаемся и повинуемся, о, великая травница. – Прозевал Торгни.

– Во-во, идите уже. – Усмехнулась Риа.

Попозже она присела напротив Трюггви, наблюдая за этим странным процессом: дар на руке сиял и окрашивал лицо парня алым; вместе с тем горела руна, выцарапанная на камне чистейше голубым светом, напоминавшим самое безоблачное небо.

Лицо Трюггви выглядело забавно в этом магическом отсвете. Риа терпеливо ждала, пока парень закончит, чтобы улечься спать, проводив его поцелуем.

Круз сегодня особо не попадался на глаза, наверное, игрался с Абайсгледом. И спать не пришёл к Рие. А с Трюггви они на одной постели не поместятся, как не ложись.

Наконец Трюггви закончил и открыл глаза. Он очень сладко зевнул, заразив этим Рию. Руна вспыхнула и померкла.

– Всё получилось? – спросила Риа.

– Кажется, да. Но пробовать будем уже завтра.

– Всё хорошо. – Риа обняла его. – Ты такой тёплый.

– Только в твоих объятьях. – Ответил Трюггви и поднял лицо к Рие. Их губы встретились в коротком, но нежном поцелуе.

15. Семейные тайны

Этой ночью Рататоск как-то не спалось. Она по-детски долго не хотела ложиться спать, дожидаясь Трюггви. Тайвос уже дремал, Абайсглед тоже посапывал. Только она сидела за кухонным столом с лодочкой молока в руках, изучая звёздное небо.

Когда Трюггви вернулся домой после всех похождений и работ, Рататоск покормила его кашицей, которую согрела на огне в печи. Она всё любовалась своим сыном, а в голове, то и дело, всплывало: «Жених!». Она узнавала в нём своего мужа и своего отца. Такое же худое личико, как у Тайвоса, и такие же кудри, как у деда, которого он не застал.

– Что ты улыбаешься весь вечер так странно? – наконец решился спросить Трюггви.