Рождённые в горах. Звёзды помнят лица

Глаза её ещё несколько мгновений казались открытыми, но то лишь игрались домыслы Рии. Совсем скоро она поняла, что травница вновь смиренно спит.

– Нет. Нет… нет… Не уходи, прошу! – Риа схватила Эйву за мертвенно холодные кисти, будто пыталась вырвать старушку из сна. Она не отпускала её. Как вообще можно отпустить кого-то родного и близкого, когда знаешь, что отпускаешь навсегда?

Трюггви держал в руках свою новую головную боль и рассматривал её. Ровные грани на светлом дереве. В уголках шкатулки мелкой резьбой местился аккуратный иней.

Только посмотришь, и бросает в дрожь.

Парень пошёл к тому самому шкафу, откуда они недавно выгребли все свитки, но так и не заметили мелкого ключика. Даже при свете дня он прятался, сливаясь с деревянной поверхностью. Совсем старенький ключ и ржавый. Но такой аккуратный, сразу видно – делали с любовью и трепетом.

Пока Риа боролась со своими эмоциями, Трюггви соединил ключ с замком. Он хотел его повернуть, но остановился. Испугался. Если там спрятана зима, стоит ли выпускать её? Морозы и так хлестали нещадные.

Призадумавшись, Трюггви отложил шкатулку на стол, не вынимая из неё ключа. Сам он присел к Рие. Она не замечала его, только смотрела на Эйву, не желая прощаться. Трюггви видел по старушке, что та ещё жива, хотя бледность кричала об обратном.

– Риа, с ней ещё всё в порядке, не переживай. Пока другим надо заняться, помнишь? – шептал Трюггви, возвращая девушку в этот мир.

– Да. Да, ты прав. – Выдохнула Риа. Она положила руки Эйвы вдоль тела и накрыла старушку, чтобы та совсем не окоченела.

После внезапного пробуждения травницы время будто ускорило темп. С улицы послышались голоса деревенских. Иногда по воздуху доносился далёкий запах свежего хлеба или неожиданный цветочный флёр.

И изба сразу посветлела. Теперь тьма, что клубилась в углах комнат, поспешила убраться отсюда. А свеча на столе стала гореть чувственнее, хотя никто и не помнил, что она горела прежде.

Вот она – сила жизни. Вот та магия, которой нельзя овладеть долгими тренировками и усердиями.

Сила одним своим присутствием делать мир ярче. Риа знала очень мало таких людей. Эйва да Трюггви. Они светились всегда, даже когда грустили. Это вызывало восхищение.

– Что нам с этим делать? – спросила девушка. Они стояли у стола и рассматривали шкатулку. – Почему не открыл? Ключ не подходит?

– Нет, постой! – парень преградил ладонь Рии. – Не слышала? Эйва же сказала, что там заточена зима.