Рождённые в горах. Звёзды помнят лица

Пусть все испарятся, если нужно, он ждал этого слишком долго, чтобы теперь перед кем-то стесняться! Он чувствовал себя маленьким и хрупким цветочком, протянувшим лепесток к другому такому же прекрасному бутону. Девушка ответила на поцелуй Трюггви, который сразу же обнял её, не отрываясь от губ любимой. Риа положила свои ладони ему на шею, притягивая к себе.

Трюггви пьянили нежность и тепло губ Рии. Он хотел вечно продолжать этот заветный поцелуй, который прокручивал в голове больше сотни раз. Ему было тепло и сладко.

Риа чувствовала ту страсть, с которой действовал парень. Она помнила его совсем другим пару зим назад. А теперь он не побоялся, смог и… окончательно покорил её сердце.

Этот миг они запомнят навечно. Эти тепло и страсть, нежность и твёрдость намерений. Они ощутили счастье. Простое человеческое счастье от того, что наконец обрели друг друга. Стали чем-то единым и неразрывным.

Трюггви оторвался от заветных губ. Он глубоко дышал и улыбался, стараясь утонуть в глазах своей Рии. Да, теперь он мог так думать. И от этого его улыбка растягивалась ещё шире.

– Всё в порядке? – спросил он волнительно и заботливо, убирая за ухо опавшую на лицо Рии прядь волос.

– Дурашка ты, Трюггви. Мой дурашка. – И сама Риа заключила Трюггви в объятиях, покрывая его своими поцелуями.

Они долго обнимались, обмениваясь теплом, пока музыканты играли одну мелодию за другой.

Дэлл танцевала с сыном, когда к ней подбежала Рататоск и вырвала из толпы.

– Что такое? – Дэлл удивлённо смотрела на подругу. Та ответила ей коротким кивком в сторону. Дэлл повернула голову в этом направлении и увидела весь пожар чувств. Сами по себе поднялись уголки губ. Дэлл посмотрела на Рататоск, на детей, снова на Рататоск. – Неужели, свершилось?

– Да! Наши детки выросли! – Рататоск разделяла восторг и смятение Дэлл.

– Когда сами разберутся в своих душевных бурях. – Дэлл присела на брёвнышко и положила голову на ладони, наблюдая за своей взрослой дочуркой.

– Ты права, как никогда прежде. – Вздохнула с некоторым облегчением Рататоск. Матери сидели и вспоминали свою молодость. Те времена, когда не думали о рутине и когда сбегали от родительских поручений в лес со своими любимыми.