Рождённые в горах. Звёзды помнят лица

– Риа перестала контролировать эмоции, она горько рыдала, продолжая кричать, подобно птице. – Мне мерещились твои тени, хотя я сама оставалась лишь отблеском твоего легендарного величия. Лучший охотник, посмотрите на него! А какая у него хиленькая дочурка. Ой, Костёр всемогущий, как она могла стать травницей?

Так обо мне говорили за спиной. И мне не приходилось подслушивать это, шёпот долетает по ветру так далеко, как можешь представить. Зато крик так нелепо не слышит никто, слышишь, никто! Почему деревенские ещё не прибежали сюда? Да потому что чхать они хотели на то, что у какой-то Рии болит на душе, да о чём сердце плачет.

Девушка-простушка с огненным нравом, не способная ни к чему стоящему! Вот кем я стала из-за тебя. Такой меня видели все, только Трюггви был другим. Но, видимо, лишь до недавнего времени.

Девушка перестала различать свои мысли от своих переживания. После того, как естественная злость полоснула один раз по груди отца, Рие захотелось нанести ещё один удар, сделать больно.

Но ей этого хотелось. Ярость копилась зимами, сдерживалась объятьями самого близкого человека, который, как оказывается, утаивал от неё истину. В момент этой всемогущей злости, Рие хотелось ненавидеть каждого, кто под руку попадался. Под этот удар попал Трюггви, от которого она ожидала большего, чем от остальных. Вот, чем чревата любовь.

Риа спустилась на колени к отцу и занесла руку над головой. Скутт даже не сомкнул глаз, готовясь к удару. Но вместо боли он почувствовал неожиданное тепло – Риа обнимала его, плача в грудь. Рубаха быстро пропитывалась слезами.

Скутт наконец осознал, как много плохого он сделал. Он убедился в том, что большинство его переживаний не напрасны. Но от него не отказывались, Риа крепко обнимала отца, хотя наговорила ему, как самому заклятому врагу.

«Успел же я натворить…» – горестно подумал Скутт, обнимая Рию.

Сейчас ему следовало принять родительский долг за все прошедшие года, принять все пощёчины от дочери, но и объятья. Всё это казалось ему невообразимым. Он сделал то, на что не решался всё это время. Пускай и при помощи легенды, он стёр границу, позволил снять капюшон, что оставался единственной преградой между ними.

– Я люблю тебя. – Прошептала Риа. – И из-за этого ненавижу. Но люблю. Не уходи больше никуда, пожалуйста. Вернись домой, переночуй с нами.